КОМ 4

— Ой, а он невидимка? Извините, я не знала…

Сима оглядела площадь.

— Вон он, стоит посреди, во-он там, — она ткнула пальчиком.

— Ага, в щит упёрся! Значит, уйти не сможет, — непонятно сказал священник и азартно хлопнул в ладоши: — Так-с, займёмся! Ваше императорское Величество, вы бы приодели даму, а то у нас всё-таки монастырь!

— Ой, а мы в монастыре? — Сима попыталась прикрыть торчащие из-под рубашки ноги, потом прикрыть волосы. — Ой!

— Простите великодушно, Серафима Александровна. Ситуация чрезвычайная. Вот, пока переоденьтесь.

Рядом с нами возник небольшой шатёр.

— Только вы скоренько, вы нам очень нужны. Илья Алексеевич, помоги жене.

Сима метнулась в шатёр, а я за ней. Эти фокусы с появлением и исчезновением… так знаете, можно пропасть и вообще не появиться больше. В шатре Сима быстро подбежала к вешалке с вещами. И удивлённо остановилась.

— Илюша, так это же моё всё!.. Мои вещи…

— Вот и одевайся быстрее, нас император ждёт!

— Ой…

Но, невзирая на ойканье, она быстро натянула своё платье, а уж я застегнул ей все эти крючочки. Напоследок она накинула платок на голову и дёрнула меня за руку.

— Ты-то чего полуголый стоишь? Рубаху натяни! — и, пока я судорожно приводил себя в приличный вид, вышла из шатра. Самостоятельная — дальше некуда, блин горелый!

Вышел. А по двору уже странными шеренгами ходили монахи. Причём, взявшись за руки, словно хороводы водили. Рядом с Императором и священником стояла Серафима и азартно подпрыгивая, тыкала пальцем и кричала:

— Да вот же он, справа, справа… Он у вас под руки пролез! Вон туда бежит!

Я тихонько подошёл и встал рядом. Император повернулся ко мне и негромко произнёс:

— Удивительная у тебя жена, Илья!

— Ага, Ваше величество, так точно! — вовремя вспомнив приказ, я таки сумел сбавить голос.

— Мы думаем, что нашли ей работу, а вернее — занятие, очень надолго.

— Дак поймают же его, этого невидимку рано или поздно… Ваше Величество. Чего надолго-то?

— Нет. Тут-то как раз всё скоро закончится. А вот потом… Мы назначаем её в постоянное сопровождение Великой княгини Марии. Что-то вроде охраны, но больше чем охрана. Надеюсь ты меня поддержишь? — и Император ожидающе улыбнулся.

— Дак мы завсегда. Они же и так — подружайки.

— Ну вот и будут видеться чаще. Хорошо?

— Хорошо… То есть — есть, Ваше Величество!

— Нет, положительно надо запретить тебе постоянно тянуться в моём присутствии. Шея затекает на такую каланчу смотреть!

16. НУ ВОТ И НАЧАЛОСЬ

УНИВЕРСИТЕТСКОЕ

Тут надо пару слов успеть сказать про моё преподавательство. В ту субботу, когда прибегала с несостоявшимся шкандалем Дашка, отобрал я для нужд кадетского отделения две машины: средне-бронированный шагоход «Святогор», весьма в русской армии распространённый, и малый легкобронированный «Алёша Попович», во всех частях по-простому именуемый «Алёшей». Логично же — если учить, то на самых распространённых в войсках машинах, правильно?

К концу октября у меня на «Клопиков» все три отделения уж пересели, и чтобы сделать занятия максимально плотными, в качестве вспомогательных техников привлекал я на уроки и Хагена, и Серафиму. А вечерами Хагена заставлял монголов муштровать, чтоб не только петь могли, а и на шагоходах, пусть хоть на малых умели управляться.

В голове у меня прям тикало предчувствие скорой грозы, и гонял я своё отделение как сидоровых коз — во всякую свободную минуту. Им и вздохнуть было некогда. Зато уровень овладения малой техникой мальчишки показывали уже такой, что многих начали мы на полноразмерную технику садить. Естественно, один за рычаги я поспеть никак не мог — тут хоть разорвись, так что для тренировок на большие шагоходы были откомандированы из гарнизона двое пилотов.

И вот, под самую Параскеву-пятницу*, прогремело в газетах объявление: «Российская военно-стратегическая база „Чукотка“ подверглась массированному нападению международных террористических формирований» — это был огромный заголовок в полстраницы. И далее: «По указу Его Величества Государя Императора Андрея Фёдоровича, самодержца всероссийского, и прочая, и прочая, и прочая: объявить на территории Чукотской и Аляскинской губерний военное положение…»

*28 октября.

Я дальше и читать не стал. Гражданским всё равно всех подробностей не скажут, а иногда и смягчат изрядно, чтоб панику не вызывать. А я доложиться по месту воинской приписки обязан. Да, официально война никому не была объявлена, но военное положение даже на территории одной губернии обязывает всех иррегуляров отчитаться о готовности к военным действиям.

Узнал я новость в перерыве между занятиями и сразу направился в ректорат, в секретарскую.

Обе наши барышни-секретарши встретили меня круглыми глазами:

— Илья Алексеевич, слыхали уже новость? — начала старшая.

— Потому и явился, Алевтина Георгиевна. Телефонограмму необходимо отбить в городскую канцелярию Иркутского Казачьего войска: что здесь я, машина исправна, выступать готов при поддержке второго пилота, Хагена фон Ярроу. И обратный адрес, чтобы прислали мне депешу: куда и какого числа проследовать?

Танечка вскочила, всплеснув ручками:

— Погодите, господин ректор просил доложить, если вы придёте с таким вопросом! — и умчалась.

Я посмотрел на старшую:

— Давайте времени терять не будем. Вы бы текст телефонограммы записали пока. Доложиться я обязан. Подписку давал об уведомлении, что особый отряд в случае начала военных действий подлежит немедленной мобилизации.

— Я, конечно, понимаю, — Алевтина Георгиевна скорбно вздохнула. — А как же супруга ваша? Ребёночек малолетний?

— А как во все года делалось? Скребёт на сердце, конечно. Но тут уж судьба наша такая…

Пока старшая секретарша писала, из ректорского кабинета принеслась Танечка:

— Илья Алексеич, пройдите к ректору, он ждёт.

— Идите-идите, — успокоила меня вторая, — всё перешлю. Как только ответ будет получен, мы сразу же отправим посыльного.

Пошёл я в начальственный кабинет.

— Сиротите, сиротите вы молодое отделение, Илья Алексеевич! — драматически встретил меня ректор, скорбно качая головой.

— Владимир Евстигнеевич, полноте! Сами вы прекрасно понимаете, что иным образом никто из нас поступить не может, у каждого свой долг. К тому ж, всё, что я мог этим мальчишкам выдать — уже и выдал. Дальше монголы лучше меня справятся.