КОМ 5

Тем не менее, праздновали все. А главным событием этого праздника было… поедание медвежьего мяса. Ага. Чтоб сильнее духом пропитаться?

Ну не знаю, что-т сомнительно. Это если я рыбу ем — в рыбу превращусь?

Если верить, всё возможно.

Ну его нафиг, мне медведем лучше!

Тут согласен! Нафиг-нафиг ваших рыб. Медведь — наше всё. Большой, белый и пушистый. А рыбу только жрать вкусно. Кстати, Субоптей завтра на рыбалку приглашал. Пойдём?

Ещё бы! С удовольствием!

* * *

Но пока мы шли на праздник.

Местом гулянья была выбрана горушка неподалёку от Кайеркана. Она была уже вся заставлена невысокими столбами с медвежьими черепами на верхушке и костями, свисающими ниже. Как сказал наставник: мясо медведя никоим образом нельзя осквернять и, например, собакам отдать — ни-ни. Только так, чтоб птицы и насекомые очистили, и, значицца, в таком случае Дух медведя уйдёт на небесные просторы охотиться.

Оно, конечно можно смеяться. Дескать, примитивные верования и всё такое. Можно говорить, что это костыли для неполноценных изначально оборотней. Да хоть что можно.

Но на моих глазах несколько подростков, отведав под руководством старших в роду медвежьего мяса, инициировались! А могло ведь с ними ничего не случиться. Жил да был бы себе просто какой-нибудь тунгус-охотник или оленевод. А так — самый крупный хищник на планете, на минуточку!

Больше скажу, никаких тяжёлых случаев, как на Кавказе, у них не было. Матушка специально опросила наставников, я сам слышал. А значит, работала эта метода. Как Афоня часто говаривает: «Работает? Ничего не трогай!»

Вывод какой?

Будем участвовать в этих праздниках! И медвежатину есть будем. Может, и Лизавету зря домой отправили? Глядишь, отведала бы мяска, да и обратилась.

Мысль эта мне так понравилась, и я решил, что если всё спокойно будет, следующим летом обязательно её уговорю да привезу сюда, на праздник.

И Серафиму как раз привезём. А потом пообещаем всех на тёплое море скатать, за компанию.

Отличный план!

Хотя по честному-то, сам я не люблю это мясо. И в человеческом, и в зверином виде.

Но колоритно здесь, ярко, красиво. Все в национальных костюмах. Для нас-то диковина. Ткани и кожа выделанная, да всё мехом оторочено и сверху бисером богато украшено. Красиво и жарко, наверное. Я б точно сопрел. Но, по-любому, это ж как для нас — парадка. Слишком ярко. Что-то я не видел, чтоб они в обычное время по делам так ходили.

Я вон тоже на праздник китель с медалями надел, саблю наградную, сапоги, чтоб синее небо отражалось, начистил. Да и брательники от меня не отстали. Честь казацкую не уроним!

Пока гуляли, смотрели. Местные-то особо к нам не лезли, тоже больше со стороны глазели. Но как смотрю, девушки-то местные парням Киприяновским глазки строят, успевают. Прослышали, должно, что среди приезжих Великие Звери проявились. Может, по поводу желанных детишек и намекнул кто. Да и вообще тут, говорят, совсем другие на этот счёт традиции, и у некоторых народов ребёнка от чужака прижить даже замужней жене — никакая не измена, а наоборот, благо.

Так что девицы вовсю улыбались, качали головками, играли на солнце бисерными украшениями. Оно, конечно, красота непривычная — они ж все на тунгусский манер узкоглазенькие, носики кнопошные… Но красивые, ладненькие. Понятно, почему прапрадед жену отсюда привёз. Ежели тут красотки такие водятся.

Сима лучше!

Конечно! Ты совсем, что ли? Симушка вообще самая-самая!

Вот и не смотри на других.

Такой большой медведь, а не то думаешь!

Это как это?

А каком кверху! Я ж думаю о парнях наших! Мож, им какая местная приглянется?

А-а!

Вот-вот!

Меж тем праздник подходил к своему главному моменту. Массовое угощение мясом медведя. От огромной жареной туши каждый местный подходил и специальным ножичком отрезал кусочек. Местные-то ножи странные. Нам особо и непривычные — они как бы вогнутые с одной из сторон и выпуклые с другой. А тунгусы — ничего, умело ими пользуются.

Попробовали мяса. Ну что сказать — обычная медвежатина. Потом к столам отошли. Там уже всякая еда — пирожки-лепёшки разные, птица, рыба, оленина, из рыбы да ягод непривычные диковиные блюда. Ну и алкоголь, конечно. Прям что-то много алкоголя. И тебе наливки разные, и вино, да и просто водки было полно.

Вот там-то он ко мне и прицепился. Кто? Да местный один. Я, вообще, пьяница не очень. Так, в хорошей компании, да под закусь… Или вот с князьями чего учудить. А тут — посреди поля в незнакомой толпе, не-е.

А этот всё лезет и лезет — «Давай выпьем!»

— Не, — говорю, — дядя, я сегодня пить не буду.

И началось!

«Ты меня не уважаешь!» — да: «Приехали тут!» А у самого глаза-то вроде не пьяные, но и не трезвые — не пойму какие! И прилип, как банный лист к заднему фасаду.

— Слышь, мужик, чё те надо? Иди гуляй давай.

Он тут местный вожак, — пояснил Зверь. — Верно, самый сильный. Был.

Чё ж его в учителя не взяли? Характер склочный.

Итак сам смотри — задира. Не иначе, хочет тебя вызвать…

А-а-а! Так чего сразу не скажет?

Не знаю…

Так давай ему поможем.

— Дядя, сдаётся мне, ты поссориться хочешь? Да?

Он удивлённо вскинул голову.

— Да, хочу! А то приехал! Ты от какой реки будешь?

— А с Ангары-реки. Та, что жена Енисею. Дочка Байкалова. Слыхал?

— Слыхал. Ну что, биться будем?

Вот же незамутнённое сознание. Никаких тебе сомнений. «Биться будешь?» — и всё!

Я вздохнул:

— Ну давай, коль не шутишь.

— Чужак! Такими вещими не шутят!

— Артём! — Я оглянулся на старшего двоюродного брата. — Подержи китель и саблю, а?

Тёмка только усмехнулся. Он ещё очень остро переживал переполняющую его звериную силу и от этого почему-то был удивительно благодушен:

— Ты смотри, не прибей там его. Дурак он, конечно, но проблемы лишние, сам понимаешь…

— Никому не нужны, чё уж тут. Буду бить сильно, но аккуратно.

Братовья понимающе заулыбались.

— Давай, Илюха, дело доброе!