Команда Альфа

— Мы не можем рисковать сейчас, когда цель близка! — высказал Джо вслух свою мысль. И мы все были такого же мнения. — Уж ежели нам до сих пор сопутствовала солдатская удача, да не покинет она нас теперь, когда мы почти у цели, да ведет вперед наши умы и сердца!

Его слова были встречены всеобщим одобрением. Если и до сих пор нужны были сообразительность и отвага, то теперь эти качества ничто не могло заменить.

По всякому поводу мы проверяли свое оружие. Это не означало, что раньше мы плохо ухаживали за ним: просто теперь нам следовало действовать с исправностью часового механизма. То есть… сравнение это не совсем удачное. Часы могут отстать, даже остановиться; наше же оружие не имело права спешить, отставать, давать осечку!

Норман сидел на корме, Андраш — на носу плота.

Спускались сумерки.

Течение стало ослабевать, значит, река текла теперь по более ровному руслу.

Хорошо помню: я валялся в шалаше и мысленно писал письмо Магди — на самом деле писать было запрещено, да и куда бы я дел свою корреспонденцию?

Мы уже отвыкли от выстрелов; тем сильнее встревожил, испугал нас раздавшийся вдруг залп. В миг мы были готовы к бою и держали автоматы наперевес.

— Тысяча чертей! — проворчал Стюарт. — Надо же было провалиться в самом конце путешествия!

Выстрел раздался с носа плота, туда мы и кинулись. Прибежал и Норман с кормы. На носу с хладнокровным видом сидел Андраш, с автоматом на коленях.

— Что случилось? — Джо подошел к нему вплотную. Он нервничал, кусал губы.

— Докладываю, что в кустах скрывался индеец. Я его застрелил!

— Это было опрометчиво! — пробормотал Власек.

Андраш посмотрел на него.

— Пусть это решает командир! — Он больше ничего не сказал, только глаза его метали молнии.

— Не спорьте! — сказал Джо. — Может быть, через несколько минут все племя полезет на нас. Не исключено, что они натравят на нас контрразведку противника!

— Нет! — заявил Андраш.

— Почему? — с любопытством спросил Джо.

— Он был один. Будь их, больше, в нас уже полетели бы стрелы.

Это был логичный довод. Джо тут же успокоился.

Я не без удивления заметил, что он гораздо меньше внимания уделяет прибрежному краю леса, чем этого требовала обстановка.

Несколько минут он, сморщив лоб, раздумывал. Меня удивляло его поведение. До сих пор я считал Джо умным, решительным вожаком; я и теперь ждал от него звонкую команду. А он вместо этого мешкал, о чем то размышлял.

— Конечно, вполне может быть, что он не один околачивался тут, а вдвоем, и второй побежал поднимать племя на ноги. Возможно и то, что он был в составе сторожевой службы и его направили на розыски именно наших групп. Шпионами наполнена земля! Быть может, какая-нибудь наша группа попала в ловушку… кто знает? Нам остается одно: высадиться. Мы должны осмотреть место происшествия.

Последнюю фразу он уже произнес с прежней твердостью.

— Сэм и Тудореску! На весла! Причаливаем!

— Танака, Рикардо, Мадяр! В разведку! Осмотреть окрестность! Мы же, остальные, будем прикрывать вас! Выполнять!

Не успели мы подумать над приказом, как стукнулись о берег. Мы кинулись к деревьям. Каждый высадившийся слился с каким-нибудь стволом. Моя тревога прошла. Мне вернули уверенность короткие, хлесткие слова команды снова обретшего свою решимость Джо.

Лес встретил нас тишиной. Лишь черная птица-муравьед встрепенулась при нашем появлении и перелетела на другую ветку. Ее огненно-красные глаза с любопытством поблескивали. Она нас не боялась. А разглядев как следует, вообще преспокойно отвернулась и стала искать себе пищу.

У нас от души отлегло. Хоть мы и были неустрашимыми, но все же нам стало не по себе в незнакомой чаще, да еще такой, где любая ветка и куст могли скрывать стрелы и оружейные стволы. Повадки птицы, однако, успокоили нас и на этот счет. Мы поняли, что одни.

Осмелев, я бодро зашагал к тому месту, где должен был находиться пристреленный индеец.

Зашагал?! Легко сказать! Да ведь каждую пядь пути в лесу, сплошь заросшем травянистыми растениями, приходилось с огромным трудом отвоевывать у природы! Притом не могли же мы полностью доверять, рискуя жизнью, инстинктам птицы. Надо было принимать меры предосторожности, не забывать о хищниках и змеях. Разве мы были гарантированы от того, что с какого-нибудь сука не свалится нам на шею копьеголовая, устрашающая куфия, чей яд действует мгновенно, или мы не нарушим покой какого-нибудь великана удава.

Сначала мы нашли тропу, проложенную к берегу обнаружившим нас человеком. Она и привела нас к нему самому. Он лежал на маленькой лужайке лицом вниз, в позе человека, греющегося на солнце. На спине его не было видно следов ранения, только капли крови говорили о трагизме этого покоя.

Танака обошел поляну, тщательно осмотрел все, вплоть до листьев и веток кустов, не носят ли они на себе каких-нибудь следов присутствия человека. Надо было установить, один ли пришел сюда этот индеец.

— Нигде ничего! — объявил он, довольный результатом своего кропотливого труда. Его, повидимому, успокоило то обстоятельство, что самое страшное, то есть организованное преследование, нам не угрожает.

Мы вдвоем с Рикардо занялись трупом. Убитый был индейцем, к тому же представителем одного из самых примитивных племен. Руки и волосы его были украшены лентами. Белыми лентами с веселыми желтыми полосками. Рядом с ним опрокинулся туесок, в траве барахталось несколько рыб, ловя ртом воздух. Очевидно, они предназначались для семейного обеда.

Мы повернули тело на спину. Пуля прошла через переносицу. Вероятно, она столкнулась со скулой и, проехав по ней, проникла в мозг, где и застряла, так как место вылета ее мы не обнаружили. Мне пришла в голову нелепая мысль: я представил себе недоумение зверей, любителей падали, когда они найдут в середине мозга стальную «косточку». Я прямо-таки не в силах был отделаться от этого дикого образа, который настойчиво преследовал меня.

— Он пришел сюда, чтобы поохотиться! — Голос Рикардо вернул меня к действительности.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю их обычаи! — И он указал на лицо покойника. — Когда индеец готовится к единоборству со зверем, он красится.

— Значит, мы убили невинного человека! — вырвалось у меня, и я тут же пожалел об этом. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь…

Рикардо в недоумении уставился на меня.

— Какой ты странный! Считаешься лучшим курсантом, а закатываешь глаза, как невинная девица.

Начни я сейчас объяснять ему, что в «лучшие» меня вывела погоня за карьерой, но что любой ценой добиваться ее я все же не намерен… что подобный шаг может оправдать только самозащита… до него не дошли бы мои слова, и это неудивительно: ведь наши курсанты давно уже перешагнули через подобные понятия. Нас готовили для нападения, для того, чтобы ради так называемой высшей цели мы беззастенчиво убивали. А это то, с чем я не могу согласиться!

На мое счастье, насмешливый взгляд его меня отрезвил, и я воздержался высказывать прочие свои мысли. Ведь жизнь и мне была дорога.