Командир
Шрифт:
Колонна выглядела на удивление целой — ни следов бомбежки, ни следов артналета. Машины аккуратно припаркованы на обочине. Странно. Немцев, которые должны были охранять технику, тоже не видно.
Я приказал Серову остановиться. Что-то было не так. Не было часовых. Присмотревшись, разглядел в тени танка Т-28 тело человека, одетого в форму Вермахта. Похоже, кто-то из наших отметился, и они не успели уйти…
Танковая пушка немного сдвинулась. Совсем плохо. Если у неизвестных сдадут нервы и начнется стрельба, нам придется кисло. Я вылез из машины, скомандовал
Когда я миновал БА-10 с задранной вверх пушкой, сбоку раздался шорох. В тени бронеавтомобиля стоял пограничник и целился в меня из ППД. Ярко-синие глаза пылали ненавистью.
— Капитан Михайлов, девятая танковая дивизия, командир батальона. Старшего позови, — приказал я и, отвернувшись, принялся демонстративно рассматривать технику. Т-28 явно с рембазы, на моторном отделении видна заплатка. Один БА-10 с сорокапятимиллиметровой пушкой и восемь грузовиков.
Снова послышался шорох. Теперь из тени на меня смотрел лейтенант-пограничник. Опять пограничник! Как будто других войск нет!..
Я снова представился, а потом нахально заявил:
— Чужое брать нехорошо, товарищ лейтенант.
— Вы, товарищ герр лейтенант, сначала документы покажите, а потом командуйте! — окрысился погранец.
Минуты две он чуть ли не обнюхивал мое удостоверение, потом вернул его:
— Все в порядке, товарищ капитан. Вы за техникой?
— Ну а зачем же еще?! Конечно, за техникой! Не люблю пешком ходить. — И, повернувшись к своей колонне, несколько раз махнул рукой.
Когда машины подъехали и из них стали выпрыгивать бойцы в советской форме, лейтенант заметно расслабился. Я же тем временем начал отдавать приказы:
— Садков, принимай бронеавтомобиль. Серов, на Т-28 наводчиком пойдешь. Суриков и Молчунов — туда же, и подберите остальных для экипажа. Серов старший. Егоров, осмотреть машины, что там за груз, и доложить. Васин, выставить наблюдателей, чтобы нас врасплох не застали, — сразу же стал командовать я, как-то забыв, что Даниличев старший по званию.
Летчику тоже нашлась работа — съездить на одном из освободившихся грузовиков за оставленными девушками.
Пока личный состав работал, мы с подошедшим майором беседовали с лейтенантом. Фамилия его была Соколов, он служил заместителем командира заставы и сейчас выводил остатки своих людей на соединение с частями Красной армии, и когда ему предложили объединиться, долго не раздумывал.
— Ну что ж. — Даниличев достал карандаш и блокнот. — В таком случае, товарищ лейтенант, доложите, сколько вас и чем вооружены.
— Семнадцать бойцов, товарищ майор. Из них шесть моих бойцов, с моей заставы. Остальные из стрелкового полка, что должны были нас усиливать в случае беспорядков на границе.
Я спросил:
— Новенькие были? Бойцы, которых вы не знаете?
Лейтенант посмотрел на меня и с небольшой заминкой ответил:
— Был один, дней шесть назад подобрали мы одного бойца из БАО. Так он на следующий день исчез, а на нас немцы вышли. Два дня не могли от них оторваться. Семерых потеряли.
Майор продолжал задавать вопросы, а меня
отвлек звук запускаемого двигателя. Оставив беседующих командиров, я направился к танку. Подойдя к люку механика водителя, шлепнул рукой по макушке Суркова и прокричал:— Давай, старшина, обрадуй меня. Что с танком? То, что двигатель в норме, я слышу.
— Норма, товарищ капитан. Видно, он только что из рембата, а как он на ходу, в дороге увидим!
Подтвердив кивком, что понял, я взобрался на башню танка, заглянул вовнутрь и сделал знак сидевшему на командирском месте Серову вылезать. Потом спрыгнул на землю и приказал Сурикову заглушить мотор, чтобы можно было спокойно говорить. Взвыв, двигатель стих. Сразу же появились звуки, вместе с ними и родной мат. Велев Серову и подошедшему Егорову подождать, отправился выяснить один важный вопрос, который мы как-то упустили: кто будет главным.
Майор долго не раздумывал:
— Лучше, товарищ капитан, если командовать будете вы. Я — штабист. На штабной работе с самого училища. У меня просто нет опыта.
Что ж, честно и прямо. Все же встречаются нормальные люди в этом времени, что бы там ни писали через много лет всякие так называемые «историки»…
Договорились, что Даниличев возьмет на себя обязанности начальника штаба, раз уж это дело ему хорошо знакомо, и попутно назначили лейтенанта Соколова начальником разведки. Сообщив погранцу эту новость и предупредив, чтобы не трогал Васина, я вернулся к бойцам, принимать доклады о состоянии техники.
— Все в порядке, товарищ капитан. Замки на месте, боекомплект полный, все согласно штату, — доложил Серов. Велев ему продолжать заниматься танком, я повернулся к старшине:
— Что с машинами?
— В четырех снаряды к семидесятишестимиллиметровым орудиям, в одной к сорокапяткам, в остальных всякое вещевое довольствие: гимнастерки, галифе, ремни и так далее. Судя по следам, машин было на две больше. Похоже, слили бензин, сколько осталось, и уехали.
— Двигатели проверили?
— Сейчас проверяем, товарищ капитан. Но вроде все работают.
На передний план вдруг выплыла мысль, долго ворочавшаяся на периферии сознания: а водители? Наследство нам досталось богатое, но как его утащить?
На десять грузовиков, танк, бронемашину и мотоцикл у нас было всего шесть профессиональных водителей, семь — которые могут и трое — которые знают как. В общем, засада с водителями. Вспомнив, как командуют наши офицеры в будущем, я просто отдал приказ найти водителей майору Даниличеву, с наказом «хоть из-под земли».
Когда с вопросом «Что брать?» наконец-то разобрались, я собрал командиров на короткое совещание.
— Прошу внимания, товарищи. Вот здесь, — я ткнул пальцем в точку на трофейной карте, — на базе бывшей МТС немцы развернули ремонтный пункт, на который стаскивают всю поврежденную технику, включая нашу. В двух километрах севернее, в деревне стоит немецкий гарнизон численностью около взвода. Вообще, по имеющимся сведениям, войск противника в этом районе немного — все, что можно, гитлеровцы бросили на прорыв нашего фронта. Мы этим воспользуемся и для начала захватим бывшую МТС. Там должно быть горючее. Затем…