КОМАНДИРОВКА

Питьевая вода была двух видов – «самодельная» и бутылочная. Бутылочную воду по-моему делали в Кувейте (для чего там по слухам построили специальный завод), а по началу привозили аж из Америки и Европы. Вода была в обычных пластиковых бутылках от 250 грамм до двух литров, часто с этикеткой «Эвиан», как в любом супермаркете. В квадратные галлонные бутылки (около 4-х литров) и в круглые пятигаллоннные прозрачные банки (20 литров) уже закрывали «самодельную» воду. В тыловых службах на уровне бригады существовали маленькие передвижные RO-plant (установки на основе reverse osmosis – мембранной ультрафильтрации). Из любого водоисточника они производили стерильную воду с крайне малым содержанием солей, которую заливали в автоцистерны или тут же закатывали в пластиковые контейнеры на неком подобии миниатюрной поточной линии. Вот бы удивился российский командир с хорошим опытом войны в пустынных условиях, когда не нашел бы у солдат предмета первой необходимости – фляжки. Личные фляжки, фильтры-соломинки и таблетки для обеззараживания воды были, но ими практически не пользовались. Хотя само понятие «фляжка» заметно отличалось от российского – в специальном отделе рюкзака сделан герметичный компартмет, в который влезает около 2-х литров, а трубка из него идет прямо по лямке, позволяя солдату пить прямо во время рейда. На краткосрочных операциях же обычно три-четыре маленьких пластиковых бутылки свободно рассовывались по карманам разгрузки, а при необходимости, просто пустая бутылка начинала служить фляжкой. Пластик тонкий, но легкий и на удивление прочный, крышка герметичная – чего еще надо? В лагерях у палаток имелись портативные электрические генераторы, и стоял water-stand (тумбочка с двумя краниками – для ледяной воды и для кипятка), а в обязанности дневального вменялась смена 20-тилитровых банок. Ну а к обеду часто давали соду (всякие там коки-лимонады из алюминиевых баночек), свежий кофе из кофейников-термосов, да чай в пакетиках. Но все равно пить хотелось всегда, везде и всем. Рассказы о мороженом, выдаваемом в местах долговременной дислокации, оказались легендой – в боевых условиях нигде, кроме авианосцев, его, к сожалению, не дают, разве что по совершенно торжественным дням или как награду по какому-нибудь особому поводу.

Сами солдатские лагеря заметно отличались от того, что привык видеть российский военнослужащий, побывавший хоть раз в поле – кроме больших общих и хозяйственных палаток барачного типа, много солдат спало по двое-четверо в небольших личных палатках-полусферах, подобных тем, что пользуются большой популярностью у туристов-горников. Сделаны они из прочного и легкого нейлона со сборным каркасом из стеклопластика, а в сложенном состоянии занимают места не больше трехлитровой банки. Иногда туда залезало то, что вызывало некий страх, перемешанный с любопытством – верблюжьи пауки. Честно сказать, я до сих пор не знаю, как правильно называется эта зверюга, но выглядит она инопланетным пришельцем. Бледное, щетинистое, грязно-желтое членистоногое вырастает до абсолютно невероятных размеров – размах ее лап пожалуй более 20 см, и бегают они на удивление быстро. Солдаты ловили этих гадов и устраивали «паучьи бега» и «гладиаторские бои» – твари ненавидели друг друга и оказавшись рядом всегда дрались на смерть. Размеры и явная принадлежность к паукообразным косвенно свидетельствовали о какой-то невероятной ядовитости, но пострадавших от укусов верблюжьего паука никто еще не видел – то ли солдаты их ловили весьма осторожно, толи у них страшна одна внешность. Хотя арабы, со свойственным им гротескной манерой все преувеличивать и привирать, рассказывали жуткие истории, как верблюжий паук прыгает на брюхо верблюду и ест его плоть, или как одна такая тварь буквально месяц назад выела глаза двоюродному племяннику троюродной тети, остановившемуся вздремнуть в пустыне. Военные токсикологи, правда, подтверждали, что с некоторой натяжкой такое вполне возможно – в отличие от обычных, верблюжьи пауки не сосут соки из своей жертвы, а едят ее живьем подобно каким-то пустынным крабам, и действие их яда напоминает сильный местный анестетик вроде новокаина. То есть чисто теоретически такая тварь способна отожрать полморды, да так, что и не заметишь!

Глава 7

Кроме арабов, много любителей слухов оказалось среди журналистов – например, очень популярны были байки о так называемом «третьем фронте». В реальности существовало два фронта – северный и южный, а третьим фронтом называли направление, где воюет генерал Доллар. По слухам многие иракские военачальники просто дали команду своим подчиненным разбегаться подобру-поздорову, так как были подкуплены. Вполне вероятно, что ЦРУ подобные операции проводило, но все-таки главная причина бегства с поля боя была куда более прозаичней – элементарный страх за жизнь. Слишком свежи были воспоминания о Первой Иракской войне, где Саддамовская армия пыталась на полном серьезе противостоять Америке. У солдата тогда был единственный шанс уцелеть – сдаться в плен. Коалиционная пропаганда умело использовала этот фактор, и листовки, призывающие отказаться от сопротивления, сыпались на головы солдат так же часто, как и бомбы. Призывы не умирать за Саддама, дни которого сочтены, а позаботиться о своих семьях, гарантии непреследования дезертирам подействовали весьма разлагающе на арабскую армию, и без того никогда не славившуюся особо сильным боевым духом. Дезертирство приобрело массовый характер. Именно дезертирства, а не сдачи в плен хотело коалиционное командование – дезертир печется сам о себе, а с пленными сколько мороки! Вообще даже сегодня видна гнилость Баасистского режима – его идеология, в общем-то националистическая с сильным фашистским элементом, оказалась весьма чужда рядовому арабу, который плевать в общем-то хотел на некие сверхценные государственные интересы. Сейчас, когда либералы-демократы поговаривают о «вьетнамизации» конфликта с неизбежным поражением и выводом войск вне зависимости от достижения политической стабилизации, хотелось бы обратить внимание на то, что старых партейцев в новом иракском сопротивлении почти нет. Есть новые борцы за ислам, куда более тупые, но куда более боеспособные, чем бывшие национал-патриоты из партии Баас. А конфликт больше пошел по пути «ливанизации» с некой «чеченизацией», где даже взятие заложников ставит перед собой политическую цель, как второстепенную. Первостепенной целью является коммерция, пусть это и противно слышать истеричкам из CNN и ВВС – заложничество стало превращаться в доходный бизнес местных религиозных бандитов, унаследовавших от баасистов одну лишь пустозвонную националистическую риторику – деньги они на людях делают, причем покруче, чем в Чечне. Хорошая голова иностранного специалиста меньше чем за миллион не идет, а всякие там кореи с филипинами платят безоговорочно. Ну и известность на весь мир после каждой отрезанной головы, плюс почитание и страх «по месту работы». А умильную морду по поводу остального иракского народа на фоне «некоторых отщепенцев» тоже делать не стоит – большинство мирных «освобожденных» обывателей почли бы за честь в таких делах поучаствовать.

Телекомпания Аль-Джазира, которую в шутку называли «Арабским Си-Эн-Эн», на полном серьезе крутила ролики с многочисленными выступлениями министра информации Ирака, получившего кличку «Арабский Геббельс» – маленького и плюгавенького Мухаммеда-Саида Аль-Сахафа, в комуфляже и залихватском генеральском берете. Вот был брехун и клоун – в цирке такого не сыскать! Незадолго до взятия Багдада крылатой ракетой была разрушена багдадская телестанция, и Аль-Сахаф замелькал во всех спутниковых каналах других стран, давая победные реляции о прочной обороне и десятках тысяч убитых американских солдат. Но, похоже, что он сам совершенно не владел ситуацией и не понимал, что же происходит в действительности. Когда американские войска заняли Багдадский аэропорт, он твердил о некой гигантской битве в трехстах километрах от Багдада, а когда танки пошли по городским проспектам, он орал о некой западне, устроенной мудрыми иракскими генералами глупым американцам, пересыпая все обещаниями вскоре поотрубать головы тысячам пленных янки. Наконец грохот взрывов с соседних улиц стал слышен даже в его комментариях, и к всеобщему сожалению веселый дядька исчез буквально за час до окончательного взятия центра города. Удивительно, но арабская улица до самого последнего момента верила в его очевидную ложь, нелепость которой столь явно выпирала всему остальному миру. Вечерами, приходя в гостиницу, эксперты смеялись с иракской контрпропаганды как с хорошей комедии, но еще больше они смеялись, когда видели реакцию остального арабского мира на свержение статуй Саддама Хусейна в день падения Багдада. На лицах интервьюируемых застыло глупое выражение – неужели это правда, а как же обещания достопочтенного Мухаммеда-Саида Аль-Сахафа?

Как же развивались события, если на них смотреть гражданскими глазами? Если вкратце, то дело выглядело так.

20-го марта 2003 года коалиционными силами была произведена массивная атака крылатыми ракетами и бомбардировка «Стелсами». Цели в основном на юге Багдада, задача на уничтожение пяти ведущих иракских лидеров в их возможных резиденциях по данным разведки. Тогда же две крылатых ракеты ударили по дворцу Саддама (так называемый Фамильный Дворец) и по Министерству Планирования. Иракский Госплан был полностью разрушен, во дворце же разбомбили только бункер (как оказалось опять безрезультатно – Саддам от туда ушел еще за пару часов). Хотя косвенный результат был – как такая воздушная охота неплохо дезорганизует командные центры. Огонь велся с двух подводных лодок и четырех ракетных крейсеров из центра Залива. В тот же день Ирак ответил дальнобойным артиллерийским огнем и ракетным обстрелом по Кувейту. В городе и местах дислокации войск выла сирена и была дана химическая тревога, но ее быстро отменили. Ответным обстрелом с территории Кувейта (а точнее массированной артподготовкой перед наступлением) все артиллерийские точки у границы были подавлены в течение пары часов, и американские и британские силы выдвинулись к городку Умм-Каср, что практически на ирако-кувейтской границе. Вечером того же дня иракцы подожгли нефтяные месторождения под Басрой (самый юг Ирака, где его единственный выход к морю). Сами того не понимая, они создали неплохую дымовую завесу для подразделений коммандос, десантировавшихся с моря на полуостров Фав.

В ночь с 20-го на 21-е полуостров Фав и Умм-Каср взяты, хотя кое-где сохранились очаги сопротивления. Очаги незначительные, по американской военной терминологии такие именуются «карманами». Утром танки 01 Пехотной вышли на 150 км вглубь Ирака на подступы к городу Нассирия, а британский десант высыпался на еще уцелевшие нефтяные месторождения под Басрой (как оказалось, благодаря этой акции иракцам удалось поджечь всего 7 колодцев, те что запалили накануне). К середине дня потери убитыми составляли 8 бритов и 5 американцев с начала операции. Тогда уже американский десант высадился у границы с Сирией и захватил там два аэродрома, которые в спешном порядке стали готовиться под промежуточные перевалочные авиабазы. С Рутбаха десантники выдвинули легкий конвой к границе с Саудовской Аравией. Сауды в войне стойко не участвовали, но вроде позволяли перелив авиационного керосина на иракской границе в американские военные наливники. Наливники притащили прямо на захваченные аэродромы здоровыми транспортами, которые садились в красивейшем фейерверке термошашек-отвлекалок и с молитвами летчиков. Посадка тяжелого транспортного самолета в глубокий тыл врага на только что захваченный аэродром дело весьма рискованное. 21-го после обеда была завершена операция по захвату другого городка близ кувейтской границы – Сафвана. После этого путь на Басру был открыт, и туда выдвинулась 7-я Бронетанковая бригада вооруженных сил Ее Величества. Англичане обогнули Басру с северо-запада и изолировали находившиеся там иракские части. Вечером того же дня возобновилась весьма длительная, но как всегда прицельная бомбардировка Багдада, теперь в основном правительственных зданий и временных пунктов нахождения руководства в центре города. Подтверждений о гибели иракских шишек не поступало и вопросом оставалось – куда же целиться?

Нассирия, которую Геббельс-Аль-Сафах называл неприступной крепостью и булыжником, который выбьет американские зубы, навсегда лишив Америку ее знаменитой улыбки, пала после первого дня осады, правда исключительно в военно-стратегическом плане – 22-го марта 01-Пехотная разгромила противостоящую группировку, но до ликвидации легких стрелковых частей в самом городе было еще далеко. А вот под Басрой в этот день пошли интересные события – на западном направлении развернулось довольно упорное сопротивление, и бритишские «Челленджеры» медленно, но методично его давили. Иракские силы на самом юге оказались отрезанными от города и зажаты между двух огней – десантниками, теперь уже вместе с сухопутными частями, прошедших к Фаху по побережью и танками с севера. Видя абсолютную безвыходность, арабы побросали неплохо оборудованные позиции и разбежались, а около 2000 посдавалось в плен к бритам, несмотря на то, что те довольно долго держали «дезертирский коридор». Тогда же у англичан произошел весьма неприятный случай, повлекший семь одновременных смертей – два вертолета «Си Кинг» столкнулись в воздухе.

23-го марта американские танки обошли Самаву (или Самару – смотря как транскрибировать арабское имя этого города) и подошли к Наджафу, за которым открывался путь на Кербалу и дальше на Багдад. Упорное «карманное» сопротивление в более южных городах все еще сохранялось, его давить не спешили, щадя жизни солдат коалиции – главной задачей было обеспечение безопасного продвижения вне городов. Такая тактика тоже имела свои неприятные стороны, например на следующий день бои в Нассирии возобновились и результатом стали десять человек убитыми и 12 пропавших без вести, разумеется это не о иракцах. Да даже в приграничных районах тут и там все еще возникали перестрелки. Тогда возникла шутка: «какую территорию контролирует американский солдат? Да ту, что под его ногами». Хотя это не совсем так – пустыню, а что ее собственно контролировать? Порядок в городах оставляли на потом (похоже, что «потом» по прошествию двух лет все еще не наступило).

С 23-го на 24-е был высажен спецназ на северо-востоке Ирака у города Сулеймания, что у ирано-иракской границы. Целью этого десанта был разгром баз радикальной группировки Ансар Аль-Ислам. 25-го день был непонятный – 7-я Бронетанковая бригада несколько отошла от Басры назад, и там начались массивные бомбардировки, а в Нассирии пришлось все же ввязаться в уличную войну. 26-го начались бои за Кербалу и так же продолжались бои в Нассирии. У этих городов в двух местах американские войска форсировали Евфрат. А под Наджафом случилась, пожалуй, самая большая битва с начала войны – там были сосредоточены основные части регулярной иракской армии, и вертолетам работы хватало по выискиванию и уничтожению бронетанковой техники и артиллерийских стволов. После них все уже тщательно утюжилось семидесятитонными «Абрамсами». Передовые части Кавалерийской дивизии первыми переправились через Евфрат у Нассирии и начали наступление на Кут, но туда были срочно переброшены дополнительные силы из Багдада и наступление пришлось притормозить, собирая более мощный кулак для такого дела. Интересная ситуация сложилась в самом междуречье – иракское командование разбросало свои части между юго-западным и юго-восточным направлениями, совершенно позабыв о том, что будет между ними. Полоса земли между Тигром и Евфратом оказалась относительно пустой, и этим воспользовались сразу после форсирования Евфрата под Кербалой. К вечеру передовые части подошли к самому Багдаду с юга, правда большего сделать не смогли – основные силы еще были связаны по городам южнее, а впереди была наиболее боеспособная Республиканская Гвардия. Прокатившись по иракским тылам и наделав там основательного шороху, танкисты-кавалеристы отступили обратно к реке, так как до взятия Кербалы было еще далеко, и оставлять такой клин было весьма опасно и чревато окружением из-за невозможности полноценного снабжения и усиления. И только в тот же день, наконец, полностью успокоили приграничные «карманы» в Умм-Касре.

27-го марта потоки гражданских беженцев пошли из Басры и Нассирии подальше от городских боев. В тот же день на курдской территории, что на севере Ирака началась массированная переброска воздушного десанта на аэродром Харир. Заработал второй фронт, пусть пока не очень мощный. В остальном ситуация оставалась прежней – продолжались бои под Нассирией, Самавой и Наджафом. Из Багдада срочно перебрасывались легковооруженные пехотные подразделения иракцев на усиление обороны Кербалы, но единственное по-настоящему горячее место оказалось под Наджафом – от туда пошли здоровые «Чинуки» с ранеными (транспортные вертолеты, напоминающие вагон с двумя винтами), по телевидению замелькали кадры подбитой бронетехники (арабские горелые Т-72 особого интереса уже не вызывали и пресса с упоением смаковала кадры развороченных Брэдли и Абрамсов). Раненых эвакуировали в Кувейт и меньше в Катар, а также на корабль-госпиталь (только легко раненных). Все ранения средней тяжести и тяжелые немедленно грузились на специально оборудованные санитарные транспортники (напичканные реанимационным оборудованием самолеты, своего рода летающие операционные) и незамедлительно переправлялись в Германию. Плечо первичной эвакуации выглядело в среднем так – оказание неотложной помощи сослуживцами на поле боя и немедленный вызов вертолета. Обычно прибывали старички-работяги «Хьюи» или любой отстрелявшийся и находившийся поблизости «Блэк Хок». В «Хьюи» сидел парамедик (фельдшер), а эвакуация на «попутном» «Блэк Хоке» могла быть осуществлена без специального сопровождающего в перевалочный пункт, куда уже выходил более крупный «Чинук» с фельдшерской бригадой или даже с врачом (в случае если раненных оказывалось около десятка и более). Зачастую раненых умудрялись доставлять прямо на аэродром базирования, где уже была врачебная команда для оказания квалифицированной помощи в самом полном объеме. А затем сразу в самолет и на госпитальные базы в Европу для специализированного лечения. Такая оперативность позволяла заметно снизить боевые потери.

28-го тоже особых перемен не было. В Самаве воевали за дополнительные мосты, среди иракских сил становилась заметна дезорганизация – по-видимому сказались упорные бомбардировки всех командных центров, и координировать действия стало некому. Начались бомбардировки Мосула – самого северного города Ирака, не считая курдской зоны. Из-за растянутых путей подвоза стали ощущаться и неприятные вещи – атаки на конвои малыми партизанскими силами. Генерала Томми Фрэнкса частенько критиковали за его тактику ведения сражений сразу в нескольких местах и создания «рыхлого тыла». Однако уровень потерь был на порядок ниже прогнозируемых (военные ожидали более двух тысяч смертей, а получили менее двухсот за весь период активных боевых действий) и генерал был непреклонен в своей выбранной тактике. Он говорил, что при значительном техническом превосходстве американская армия может себе позволить «отсроченные тыловые бои», когда очаг сопротивления обходится стороной, и на его подавление выделяется лишь часть сил, а само подавление растягивается по времени. Конечно такое возможно лишь после того, когда противник уже достаточно побит, чтобы внезапно контратаковать противостоящую группировку. Полное доминирование в воздухе и высокая эффективность нового оружия позволяли почти стопроцентно удерживать такие очаги в рамках полной локализации – любые колонны подкреплений или передислокаций моментально уничтожались. Вообще заставить противника двигаться было самым желаемым в такой войне. А вот против человеческого фактора воевать сложнее – уже 29 марта под Наджафом состоялась первая атака смертника на машине, повлекшая 5 смертей солдат, стоявших на дорожном блокпосту. Хорошего в тот день было только то, что англичане наконец вошли в Басру.