Комдив

Если немецкой техникой мне затрофеиться почти не удалось, то с вооружением повезло больше: мы захватили полк наших тяжёлых гаубиц МЛ-20 вместе с тягачами. Лично мне они не полагались ни под каким соусом, рылом не вышел, слишком жирно будет, а вот для армии вполне, и радостный Севастьянов сразу приписал новый артиллерийский полк к своей армии. А с другой стороны, всё равно в нашей армии будет, так что я не сильно расстроился, что такая жирная плюшка прошла мимо моего рта. Что было хорошо, так это то, что проблем с боеприпасами для него не будет, это к немецким гаубицам попробуй достань, когда всё захваченное расстреляют, а к нашим – просто заявку интендантам дай.

В Ленинград мы прибыли 29 апреля, а 1 мая наша армия прошла парадным строем по Невскому. Все ленинградцы знали, кому они обязаны прорывом блокады, а потому нас приветствовали по всему пути следования и кидали первые весенние цветы.

2 мая 1942 года. Ленинград, Смольный

Хозяин Ленинграда Жданов проводил в своём кабинете совещание, на котором кроме командующего Ленинградским фронтом генерал-лейтенанта Хозина и начальника штаба генерал-майора Гусева, присутствовал и генерал-лейтенант Севастьянов, чья 5-я ударная армия и прорвала блокаду города.

Как говорится, аппетит приходит во время еды. Вот и Жданову захотелось развить успех и отодвинуть немцев от границ Ленинграда хотя бы за зону действия их тяжёлой артиллерии, которая продолжала ежедневно обстреливать город.

– Итак, товарищи, одно большое дело мы уже сделали – прорвали блокаду, которая душила нас в тисках голода. Однако это только полдела. Нам необходимо отбросить противника за пределы досягаемости тяжёлой артиллерии, а это минимум тридцать километров. Товарищ Севастьянов, что вы на это скажете? Сможете развить свой успех?

– Товарищ Жданов, я пока затрудняюсь вам ответить, мне надо посоветоваться с полковником Прохоровым.

Генерал Севастьянов сказал так не только потому, что не знал, смогут ли они это сделать, но и потому, что не хотел умалять заслуг в этом деле полковника Прохорова. Хотя в начале своего знакомства они слегка поцапались, Прохоров не стал раздувать этот конфликт, а наоборот, несколько раз очень сильно помог Севастьянову, так что тот хотел хоть как-то отплатить ему за это. Пожалуй, если и можно отодвинуть немцев от города, то только Прохоров сможет это сделать. Вернее, предложить действенный способ.

– Что за полковник Прохоров?

– Командир механизированной дивизии в составе моей армии. По существу, это именно он предложил план прорыва блокады, и именно его дивизия сделала очень многое для его осуществления. Кроме того, я знаю Прохорова с лета прошлого года, он бил немцев как никто другой. И именно он смог вывести остатки Юго-Западного фронта вместе со штабом из немецкого окружения. Думаю, если возможно отбросить немцев от города, то он придумает как, чтобы наверняка и с минимальными потерями.

– Вы можете его сейчас вызвать?

– Думаю, да, он должен быть в своей дивизии, надо только дозвониться.

– Хорошо, я распоряжусь. А пока мы его ждём, думаю, можно и пообедать, как раз будет время, пока до него дозвонятся и он приедет.

Вызов из Смольного застал меня врасплох: я как раз осматривал технику и выслушивал замечания зампотеха о её состоянии, когда примчался посыльный с сообщением, что меня срочно зовут к телефону. Придя в штаб (а нас разместили в старых казармах, и я временно занял там один из кабинетов), я прошёл к телефону, где меня и огорошили требованием немедленно прибыть в Смольный. Теряясь в догадках, кому и зачем я так внезапно понадобился, я сел в свою «ласточку» и поехал. Мой водитель был не местный, но я прекрасно знал Питер. Конечно, сейчас он был совсем другой, но, в принципе, стоит только убрать новостройки, а центр всё тот же.

Уже через полчаса моя «ласточка» подъезжала к Смольному. Выйдя из машины, я представился караульному, и меня сразу повели, как оказалось, к товарищу Жданову.

Когда открылась дверь, и в его кабинет зашёл совсем молодой полковник, считай, ещё пацан, Жданов недоумённо взглянул на генерала Севастьянова.

– Товарищ Севастьянов, это и есть ваш полковник Прохоров?

– Да, товарищ Жданов, это и есть полковник Прохоров. Не смотрите на его совсем молодой вид, он стоит многих старых генералов.

– Здравствуйте, товарищ Прохоров. У нас есть к вам несколько вопросов, проходите сюда.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант [15] , слушаю вас.

– Мы тут обсуждаем возможность отодвинуть немцев от Ленинграда за пределы досягаемости их тяжёлой артиллерии. Товарищ Севастьянов предложил выслушать вас. Как вы считаете, это возможно сделать сейчас наличествующими у нас силами?

– Думаю, да. Но вначале мне надо ознакомиться с тем, что у нас есть, а затем кое-что сделать на Кировском заводе.

15

Жданов имел звание генерал-лейтенанта, а с 18 июня 1944 года – генерал-полковника.

– Что именно вам нужно сделать на Кировском заводе?

– Штурмовые самоходки.

А что? Раз представился такой случай, куй железо, пока горячо! Глядишь, удастся пораньше наладить выпуск легендарных «зверобоев», они нам на Курской дуге очень пригодятся.

– Что это ещё за штурмовые самоходки?

– Тяжёлое самоходное штурмовое орудие для прорыва хорошо укреплённых позиций врага. Это для уничтожения дотов огнём прямой наводкой. Немцы ведь успели уже построить вокруг Ленинграда бетонные укрепления, и для их уничтожения авиацией или обычной артиллерией потребуется слишком много бомб и снарядов. А так выкатится такая самоходка на дистанцию прямого выстрела и несколькими снарядами прямо по амбразуре подавит или уничтожит вражескую огневую точку. Как раз на базе вашего КВ можно сделать. Мы так и делали. Хорошо, что нам батальон КВ дали, вот они прямой наводкой немецкие огневые точки и давили. Просто у него орудие слабое, всего семьдесят шесть миллиметров, а если поставить сто пятьдесят два, то оно на раз будет выносить вражеские укрепления.

– Хорошо, с этим понятно. А как вы думали действовать?

Я подошёл к лежавшей на столе карте, на которой была отражена обстановка, и начал.

– Думаю, лучше всего ударить на Ораниенбаум [16] , пробить коридор туда и уже оттуда наносить основной удар. Как раз получится ударить немцам во фланг.

– Почему так?

– Так проще сосредоточить силы, в результате получится более мощный удар, к тому же береговые батареи помогут при штурме. Основные немецкие укрепления расположены как раз со стороны Ленинграда, а те, что находятся в направлении Ораниенбаума, мы сможем достаточно легко подавить именно при помощи штурмовых самоходок. Думаю, достаточно одного полка, чтобы на протяжении одного километра проломить вражескую оборону, а потом ударом по флангу за его укреплениями оттеснить врага и создать достаточно широкий коридор. Затем, перебросив на Ораниенбаумский плацдарм нашу армию, при помощи береговых батарей мы проломим их оборону, после чего серьёзных укреплений у противника не останется. Пара батальонов КВ при поддержке пехоты и артиллерии и воздушном прикрытии вполне способны пробить дорогу нашим войскам. Тут главное – держать собственные фланги, чтобы немцы не прервали снабжение нашей ударной группировки.

16

Ораниенбаумский пятачок – небольшая территория, которая во время блокады Ленинграда так и не была захвачена немцами. Там находились батареи береговой обороны, и именно они не позволили захватить его. Кстати, и Севастополь, пока на береговых батареях были снаряды, держался. Орудия крупного калибра просто не позволяли противнику приблизиться, поддерживая свою пехоту.

Я замолчал. Присутствующие, глядя на карту, также молчали, переваривая мои слова.

– А знаете, может получиться, – сказал командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Хозин.

Затем почти час мы, стоя у карты, обсуждали моё предложение.

Наконец Жданов меня отпустил, сказав перед этим:

– Товарищ Прохоров, я позвоню на Кировский завод, вы можете ехать туда в любой удобный для вас момент.

– Тогда, товарищ Жданов, я сейчас и поеду. Ещё только середина дня, а чем быстрей они начнут, тем быстрей построят.