Комната слёз

СТЕФАН : Но в обширной аристократии нашей Церкви есть немало и других иерархов, вам не кажется?

ГВИДО : Узнаю вас! из-под сутаны выглядывает иезуит.

СТЕФАН: И все же? Насчет себя вы вполне спокойны?

ГВИДО: Сказать по чести …

СТЕФАН (миролюбиво, но с сомнением) : Попробуйте …

ГВИДО : Ну что ж. Скажем, объективно отдельные вопросы могут иметь ко мне некоторое отношение.

СТЕФАН : А ведь насколько я помню, всего лишь два года назад вы были просто монсеньером Гвидо Фальконе. Одним из 120 кардиналов.

ГВИДО: Проще сказать, тогда были мы с вами и 118 статистов.

СТЕФАН : Узнаю вашу любовь к цифрам. Всем известную … и, кстати, вполне оцененную. Именно она привела вас на пост камерлинга.

ГВИДО : О да.

СТЕФАН : В 62 года. В нашей среде – возраст практически подростковый.

ГВИДО : Спасибо, Монсеньер Стефан фон Харден. Кстати, раз уж мы затронули эту тему, я счастлив, что ваша память – тоже всем известная – не дает вам забыть про мой день рождения. Мне всегда приятно получать по этому случаю небольшой знак внимания с вашей стороны. Всегда трогательный и глубоко личный. И так десять лет подряд.

СТЕФАН : Да-да, десять лет подряд день вашего рождения случается в одну и ту же дату. Впрочем, в ваших словах есть доля истины: память – полезная вещь. Но иногда она может и отказать. Случается и такое.

ГВИДО : И тоже иногда очень кстати. Постараюсь это запомнить.

СТЕФАН : Но пока что мне не случалось забывать о той (с нажимом) тяжелой ноше ответственности, которую подразумевает ваша роль камерлинга.

ГВИДО : Не стоит преувеличивать. Я просто тружусь на поприще, которое доверил мне Господь.

СТЕФАН : И Господь доверил вам поприще важное, хотя и вполне земное. Поскольку вы, в общем-то, управляете имуществом Церкви в период временного отсутствия папской власти. Словом, едва исчезает папа, как …

ГВИДО : …тут же возникаю я. Как говорится, « свято место пусто не бывает » .

СТЕФАН : Вот и славно, или как у нас говорят – « Gott mit uns ». Вернее, как говорили: уходят традиции. Но как бы то ни было, а именно вам доверено управлять недвижимостью, банками и всем прочим вплоть до избрания нового понтифика. Да уж, потрудились вы на славу: такая текучка в последнее время.

ГВИДО : Главный труд – духовный.

СТЕФАН : Ну, двое-то пап умерли.

ГВИДО : Господь призвал их к себе. Должно быть, ему их не хватало.

СТЕФАН : Может, и так. (Пауза) Но признайтесь: этот духовный труд вы вершите с большим энтузиазмом.

ГВИДО : Что ж, да простит меня Господь, но я всем сердцем прикипел к работе. Держать в своих руках бразды финансового могущества Церкви – даже дух захватывает.

СТЕФАН : И даже несколько опьяняет, вам не кажется?

ГВИДО: Это не в моих привычках.

СТЕФАН : Вас никогда не опьяняет?

ГВИДО: Мне никогда не кажется.

СТЕФАН: Как бы то ни было, но и вы, по слухам, не чужды амбиций.

ГВИДО: Вряд ли я предложил бы вам – в нужный момент – поддержку в избрании на высший пост, если бы метил на него сам!

СТЕФАН : Случалось и такое, знаете ли.

ГВИДО : Папское служение меня не интересует.

СТЕФАН : Тут я вам верю.

ГВИДО : Вот видите, в вас есть вера, значит вы, в отличие от меня, созданы для этой роли.

СТЕФАН : Я краем уха слышал, что во время этих периодов замещения вы завязали весьма плодотворные контакты. И в очень разных кругах. Действительно, очень, очень разных. Когда я говорю о «кругах»… Среди них и весьма темные.

ГВИДО : Управление миллиардами Курии предполагает наличие прекрасных связей.

СТЕФАН : Вероятно, так оно и должно быть. Досадно, в вашем случае, что работа носит временный, промежуточный характер. С приходом новенького – ну, этого гвианского простачка, который просто пышет здоровьем и вполне еще молод, мальчишка! – всего-то 65-лет – через несколько часов ваша миссия завершится. И он еще Бог знает, что найдет, если потрудится залезть в бухгалтерию. Вас ничто не беспокоит?

ГВИДО : Не смешите меня. Я твердо стою на ногах.

СТЕФАН : Потому что любите «Белуччи»?

ГВИДО : Не понял?

СТЕФАН : Ботинки на вас – марки «Белуччи» ? Знаете, магазин эксклюзивной обуви ручного пошива на Виа Кондотти.

ГВИДО : Вы стали заглядывать под сутаны?

СТЕФАН : Знаете ли … В наших кругах…

ГВИДО : Как бы то ни было, но я беспокоюсь не больше вашего. Тем не менее, ради нашего обоюдного спокойствия, я думаю, что нам следует открыто заключить пакт. В конце концов, это тоже традиция.

СТЕФАН : Не особенно.

ГВИДО : Что вы!

СТЕФАН : Заключить пакт – да, но чтобы открыто …

ГВИДО : Наши отношения, действительно, долго время окутывала благотворная дымка тумана. Но наше сотрудничество, приносившее столь замечательные плоды …

СТЕФАН : Особенно вам, на каждый день рождения. Десять лет подряд.

ГВИДО : И вот это наше сотрудничество, я считаю, только выиграет от внесения некоторой ясности. Да будет свет.

СТЕФАН : Значит, вы помогаете мне получить, в нужный момент, пресловутые две трети голосов, так?

ГВИДО : И стал свет.

СТЕФАН : Мне также представляется, что наше с вами десятилетнее, как вы удачно выразились, сотрудничество, имеет определенную цель. Что компенсирует эти 80 голосов?

ГВИДО : Что вы, я же не торговец в храме!

СТЕФАН (делает вид, что спохватывается) : Прошу прощения.

ГВИДО : Прощаю.

СТЕФАН : Позвольте поразмышлять вслух и без малейшего намерения вас чем-то смутить. Святому престолу не повредили бы некоторые новации.

ГВИДО : Вероятно. Немного инновации, из лучших побуждений, не повредит.

СТЕФАН : Ничто в каноническом праве, на мой взгляд, не препятствует тому, чтобы доверить камерлингу миссию управления банком Ватикана на более постоянной основе, путем издания специального папского мандата.

ГВИДО : Согласен : ничто не препятствует. Наш союз весьма полезен. Степень доктора теологии – хорошая вещь, но степень по каноническому праву тоже весьма удобна. Теология – ваш конек.

СТЕФАН : А за вами остается канон ?