Конченая

Прошли по небольшой тропинке, которую с двух сторон ограждал высокий забор. Я видела, как люди играют в футбол, баскетбол. Кто-то просто сидел на лавочках. Но я ни как не могла выкинуть из головы взгляды многих из этих людей. Совершенно пустые. Казалось, они смотрят на тебя, но на самом деле взгляд проходил насквозь. В такие минуты чувствуешь себя голой.

С Вадимом Алексеевичем мы зашли в довольно просторный дворик. Я увидела трех девушек, которые сидели на лужайке. Сразу отнеслась к ним настороженно, так как, припоминая прошлый опыт, лучше всего перестраховаться. Хоть они не проявляли агрессии, я ни одной из пациенток не доверяла. Каждая из них жила в своем мире с личными демонами.

Мне выделили небольшую палату с довольно удобной кроватью, маленьким столиком у окна, отдельным душем и туалетом. Не думала, что тут будет все так цивильно. Я побывала во многих больницах, где на этаж с пятьюдесятью пациентами был один туалет с шестью кабинками, в которых даже дверей не было. Сейчас я находилась в санатории, а не в психиатрической клинике.

Далее доктор Костин сообщил, что будет приходить два раза в неделю и не может сказать, сколько займет лечение. Все происходит индивидуально. Кому-то необходим год, у кого-то на восстановление уходит десять лет.

Когда врач ушел, я принялась раскладывать вещи. Неожиданно в дверь постучали, после этого я увидела белокурую девушку. Она была чуть старше меня. Сияла ярче лампочки, не самый хороший пример, но что вы хотели получить от человека, который лежит в психиатрической больнице. По виду девушки нельзя было сказать, что она больна.

Как оказалось, ее звали Дианой. В клинике она провела чуть больше года. Здесь знала каждую девочку, а новеньких пациенток всегда приветствовала. Старалась со всеми поддерживать контакт.

Судьба этой девушки была не простой. Личная трагедия привела ее в это место. Она забеременела от своего парня, который работал военным журналистом. Его убили во время одной из перестрелок. Ребенок – единственное, что осталось у этой девушки. Но, когда она была на восьмом месяце беременности, трое хулиганов избили ее. 29 – летняя будущая мать потеряла свое дитя. В тот день ее личность раскололась надвое. Вторая часть забрала на себя всю боль и закрыла навсегда от Дианы эту ношу.

Доктор Костин старался восстановить личность Дианы. Снежана лишь небольшими горстями возвращала девушке воспоминания, иначе Диана свихнулась бы от всего, что на нее в одночасье могло обрушиться. Диана вроде осознавала, что без принятия прошлого, не сможет идти дальше. Но она боялась неизвестности и стояла на перепутье. Это было видно невооруженным взглядом.

– Давно ты здесь?

– Год и два месяца. Знаешь, я завидую здоровым людям. У них столько времени, чтобы жить и радоваться каждому дню. А мы тут сидим в клетке и пытаемся справиться со своими недугами.

Диана была права, но подобными разговорами она вводила меня в тоску. Я не хотела думать об этом. Кто тут хочет знать правду о том, что мы здесь гнием, пытаясь вернуться к нормальной жизни. Уж лучше бы она замолчала.

Диана рассказала, что другие девушки провели здесь тоже достаточно долгое время.

Вероника пребывала в клинике на протяжении трех лет. Второй личностью у нее был маленький ребенок. Базовая личность едва подавала признаки жизни.

Александра – третья девушка. Ее никто не любил. Некоторые считали пациентку настоящей с******. Когда злилась, то включался Валера – вторая личность. Это был хамовитый парень с района, который всех раздражал и постоянно дрался.

Александра единственная, кто меня не принял. Она надменно смотрела в мою сторону, говорила о том, что я придумала всех своих личностей. Оказывается, мне не хватает внимания.

Несколько раз появлялось дикое желание разукрасить этой с***** ее красивое личико, чтобы она наконец-то закрыла свой поганый рот и поняла, что она – не принцесса с района.

5

Первые дни в клинике проходили достаточно продуктивно. Я много читала. Пыталась понять, были ли еще моменты в моей жизни, которые могли способствовать расколу личности. Но так как прошлое было расплывчатым, а некоторые моменты вовсе стерлись, я не была уверена в своих записях. Иногда мне казалось, они больше напоминали подделку.

Я понимала, без моей помощи остальные личности не справятся, поэтому постепенно начала рушить стену, которую сама и возвела. Когда-то я думала, лучше всего будет отгородиться от остального мира. Но не могла представить, насколько дальше будет тяжело разрушить то, что строилось долгие годы.

Насмешки Александры в мой адрес мне не мешали. Я пыталась ее не замечать, но все это происходило до определенного времени.

Был обед. Мы сидели в столовой и пытались обратно не выблевать ту еду, которую нам давали. Клиника была хорошая, а кормили, как в обычной больнице. Ничего не оставалось, как всухомятку жевать хлеб.

– Эй, анорексичка, ты выше этого? Видимо, тебя там богатенькие дядечки подкармливают.

Я ощущала, как внутри нарастала злость. Видела, как мой кулак ударяется об лицо этой с***.

– Вку-у-у-у-у-сно, – продолжала Александра.

После последней фразы я не сдержалась. Схватила тарелку и пустила ее прямо в новенький макияж Александры. После этого размазала кашу по голове. Схватила девушку за волосы и поволокла к противоположной стене.

– Прости, забыла тебя спросить. Ты по этой части – специалист.

После этого меня повязали санитары. Затем медсестра вколола укол. Через пару секунд я отключилась. Очнулась уже в кабинете Вадима Алексеевича.

Врач был достаточно серьезным и немного сердитым. Знаю, поступила неправильно, но я нисколько не раскаивалась в своем поступке. Александра заслужила такое отношение к себе.

– Как себя чувствуешь, Мия? – спросил Вадим Алексеевич и присел рядом.

Тут я осознала, придется врать и выкручиваться, чтобы меня не заперли в карцере.

– Мне стыдно за то, что я сделала с Александрой. С ней все в порядке?

Я старалась выглядеть достаточно убедительной. Попыталась пустить слезу. Но психиатры сразу все видели, их тяжело было обмануть.

– Да, она в порядке. Расскажешь, что произошло?

– Александра начала меня задевать. Я не выдержала, а дальше вы и сами знаете, что произошло. Я немного искупала Александру в еде.

– Искупала. Сильно сказано. У нее остался синяк под левой бровью. Ты понимаешь, что это могло закончиться более серьезной травмой.

– Да, – кивнула я. – Это все Валерия.