Конец «Гончих псов»

— Не угадала, Лотта, я в отпуске после ранения.

— Господи, как мне тебя, бедненького, жалко! Ну, а русские варвары ничего не отстрелили?

Карла коробил ее гестаповский цинизм, но он не забывал о цели своего посещения:

— Лотта, я много слышал о вашей выставке и хотел бы посмотреть ее, — пытался он сменить тему разговора.

— Для тебя я готова быть личным гидом.

Экспонаты были подобраны так, чтобы убедить посетителей выставки в дикости и варварстве народов, населяющих Россию, в их нищете и низком культурном уровне. На выставке были представлены образцы трофейного оружия и «макет советского города Минска» — кресты на могилах, вырытых прямо на улицах, избы, крытые соломой, помои и мусор, выбрасываемый на тротуары. Из сельскохозяйственных орудий были представлены серпы и деревянные сохи. Громадные фотографии русских солдат с топорами в руках…

По замыслу доктора Геббельса, посмотревший выставку должен был убедиться, что немецкий солдат в оккупированной России выполняет гуманную миссию, предотвращая угрозу нашествия с Востока диких завоевателей.

Лотта шла рядом, давая пояснения по экспонатам. Карл ее почти не слушал.

— Ну, а что ты мне привез в подарок из России? — Она с интересом посмотрела на него.

— Это сюрприз, — сказал Карл, соображая, что он ей презентует.

— Ты знаешь, что я через три дня именинница?

— Конечно знаю, — соврал Карл. «С чего же с ней начать разговор?»

— У меня соберутся приятели. Некоторые будут с женами. Ты должен быть обязательно.

— Непременно. Да, чуть не забыл, Лотта, у тебя есть кто-нибудь из знакомых парней в Зонненбурге?

— А зачем тебе? — насторожилась Лотта.

— Туда замели одного знакомого студента. Хотелось бы знать, насколько это серьезно.

— Наша контора таких справок не дает, — улыбнулась Лотта, прижимаясь к нему. — Ну да ладно, у меня будет в гостях помощник коменданта Зонненбурга. Я вас познакомлю, а твое дело его расколоть.

— Спасибо, девочка! — Карл привлек ее к себе.

— До послезавтра, — сказала Лотта, — не размажь мне губы.

Из Люстгартена Карл уехал в ресторан «Адлон», где у него была назначена встреча с Фрицем Ешоннеком, обещавшим ему содействие в переводе в Берлинскую ПВО.

В штабе ВВС, куда Карла пригласили вскоре после приезда в Берлин, ему вручили предписание после отпуска убыть в авиагруппу, базирующуюся под Богучаром. Он туда был назначен с повышением, на должность заместителя командира авиагруппы. Карлу очень не хотелось расставаться с «псами» из группы Келленберга, но еще больше не хотелось возвращаться в Россию.

2

На звонок Карла дверь открыла Лотта.

— Поздравляю именинницу, желаю ей оставаться вечно юной и такой же прекрасной. — Карл извлек из футляра изумрудный кулон и надел на шею Лотты. — Он прекрасно подходит к цвету твоих зеленых глаз.

— О, Карлхен, дорогой, большое спасибо! — Лотта, чмокнув его в щеку, метнулась к зеркалу, у которого стоял детина в эсэсовской форме, приводя в порядок прическу.

— Мартин, — попросила Лотта, — уступи мне место, ты и так красив. Иди познакомься с моим приятелем Карлом фон Риттеном.

Карл снял шинель и подошел к вешалке, около которой стоял столик, заваленный черными лакированными портупеями и блестящими кобурами парабеллумов.

— Добрый вечер, — сказал верзила. — Гауптштурмфюрер Мартин Диппель, помощник коменданта Зонненбурга.

Карл назвал себя. «Однако она выполняет обещанное», — подумал он. Зверь прибежал к ловцу. Карл внимательно посмотрел на Диппеля. На его мундире поблескивал Железный крест. «А он побывал на фронте». Знак за ранение и значок участника рукопашного боя окончательно рассеивали сомнения на этот счет. — Рад познакомиться с фронтовиком. Где воевал?

— Закончил под Ельней. Какой-то снайпер Иван подпортил мне шкуру.

Карл предложил болгарскую сигарету.

— Спасибо, — сказал Диппель, понюхав табак. — Лотта просила представить тебя гостям. Ей самой нужно встретить шефа.

По дороге в гостиную Диппель поинтересовался:

— Ты тот самый фон Риттен, о котором департамент доктора Геббельса сочиняет саги, словно о новом Зигфриде?

Ошарашенный бесцеремонностью нового знакомого, Карл пожал плечами.

Диппель не унимался:

— Ты что, в самом деле такой герой, как о тебе пишут, или они прибрехали лишку?

Карл решил быть откровенным:

— По-моему, не обошлось без преувеличений.

Эсэсовец захохотал и потрепал Карла по спине:

— А ты, парень, мне нравишься. Пойдем познакомимся с нашими.

«Черт меня дернул приехать сюда», — думал Карл, слушая топорный юмор новоявленных нибелунгов. Он себя чувствовал не в своей тарелке среди надменно-воинственных лиц, отлично сшитых мундиров с одиночными погонами и «разящими молниями» в петлицах. В глазах их дам читался насмешливый вопрос и сочувствие: «Очередной поклонник Лотты? Бедняга! Она потеряла им счет».

Хозяйка сидела во главе стола со своим шефом — штандартенфюрером СС Фогелейном и его белокурой спутницей.

— Невеста Фогелейна — Гретль, сестра Евы Браун, — шепнул Мартин Диппель Карлу. — Далеко пойдет наш шеф. Хотел бы я иметь такого зятька…

Гости, собравшиеся на именины, не церемонились. Девушки в накрахмаленных передниках и наколках, приглашенные для обслуживания гостей, еле успевали выставлять на стол бутылки с напитками.

Фогелейн, сославшись на дела, уехал с невестой раньше всех. После их отъезда веселье приобрело еще более непринужденный характер. Заглушая пьяный гомон, оберштурмфюрер пытался запеть скабрезную солдатскую песню:

— Аннемари, и ты не находишь себе мужа!

На певца цыкнули старшие, и он замолчал.

— Рановато, Пауль! — крикнул ему через стол Мартин, сидевший рядом с Карлом.

В гостиной устроили танцы. Дам на всех желающих не хватало. Несколько человек остались за столом, продолжая наливаться шнапсом. Мартин начал тискать хорошеньких официанток.

Исполняя долг вежливости, Карл станцевал с Лоттой блюз, а затем вернулся к Диппелю. Мартин весь вечер лил шнапс в себя, как в бочку, оставаясь трезвым, и только бледнел лицом. К полуночи, когда начали разъезжаться изрядно охмелевшие гости, Диппель только достиг той черты, за которой человеческий организм перестает оказывать сопротивление алкоголю. Румянец полностью сошел с его лица, зрачки расширились.

— Пойдем на балкон, подышим.

«С чего же начать разговор о Гольдберге?» — думал Карл.

Приподняв тяжелое кресло с уснувшим на нем эсэсовцем, Мартин поставил его в сторону, освободив подход к балконной двери.

— Ну и здоров же ты, Мартин, как бык, — польстил ему Карл, — и чего тебя занесло в СС? Из тебя бы получился великолепный пилот. Ты здоров, храбр, агрессивен. А это именно те качества, без которых нет летчика-истребителя.

— Что верно, то верно. Из-за того, что люблю драться, я и поступил в СС. Тебе не приходилось бывать раньше на танцах в Вицлебене?