Конец пути

— Всесильный Итшахр! — воздел руки перед идолом мудрый Аркаим. — Мы, возлюбленные дети твои, склоняемся пред проснувшимся богом мира, обретшим силу и подошедшим к вратам. Мы, возлюбленные дети твои, ждем тебя здесь, молим о радости свидания и готовимся открыть врата мудростью, волею и ключом своим.

«А что, если война все-таки идет? Если это правда, и сейчас мертвые сотни штурмуют стены, врываются в дома, режут детей и женщин, младенцев и стариков? И проведенный правильно, с точностью до последней мелочи, обряд единственно и сможет остановить их гибель, оборвать кровавую бойню, прервать войну?»

— Возлюбленная сестра наша! Третий раз спрашиваю тебя, добровольно ли и с радостью становишься ты ключом к вратам бога Итшахра?

Невольница опять скосила глаза на Середина.

«Так обманывает он или нет? Война кипит — или выдумана? Гибнет кто-то, кроме Урсулы, или это все блеф?!»

Ведун кивнул.

— Да, — еле слышно выдохнула девушка.

— Садись на это ложе, сестра. Да, и откинься назад.

Рабыня откинулась, и ее горло оказалось как раз над тем местом, откуда начинался желобок. Олег поймал ее затравленный взгляд.

— Всесильный Итшахр! Во имя единения миров наших! Во имя исполнения предначертания нашего! Во имя открытия врат!

Мудрый Аркаим высоко занес обсидиановый жертвенный нож. Олег тоже рванул саблю, кинулся вперед — и нож звонко клацнул о подставленный под него клинок.

— Ты что творишь, чужеземец? — как-то даже растерялся правитель.

— Верить можно лишь тому, что удается пощупать, мудрый Аркаим, сражаться за то, что понимаешь, и любить то, что не любить невозможно. Из всего, творящегося вокруг, я понимаю только одно, мудрый Аркаим. Я не хочу, чтобы она умирала.

— А-а-а-а!!! — Чародей с места сорвался в свою стремительную «мельницу», напирая на врага, и Олег еле успевал отмахиваться, два раза подряд едва не потеряв клинок, зацепленный рукавом.

Стоявший слева у стены служитель, увидев нападение на хозяина, вытянул спрятанный в поясе нож, ринулся на помощь. Но ведун атаку заметил, отпрыгнул на шаг назад, саблей подсек руку с ножом и толкнул противника вперед, прямо на правителя. Несколько мгновений — и человек превратился в разлетающиеся клочки мяса. Но мгновения — это жизнь. Олег успел отскочить к жаровне, метнуть ее в Аркаима, потом вторую, третью. Чародей, отмахиваясь, наступал, но после десятого треножника все ж таки металла, огня и углей стало для него слишком много. Он остановился, тяжело дыша — Середин, используя момент, перемахнул святилище, схватил Урсулу, сдернул с жертвенного кресла и прижал к себе, выставив вперед саблю.

— Проклятие Итшахра! Почему же ты мне все время мешаешь, чужеземец? Почему ты все время попадаешься у меня на пути? Откуда ты вообще взялся на мою голову?!

— Я, мудрый Аркаим, может быть, специально родился, чтобы оказаться на твоем пути. Специально учился колдовству и умению драться, чтобы в последний миг остановить тебя… Тебя… Те…

Сабля в его внезапно ослабшей руке опустилась. Урсула, больше не сжимаемая в объятиях, отступила в сторону.

Ведун минуты три стоял молча и смотрел перед собой, прежде чем в достаточной мере осознал, что находится на лестничной площадке панельного пятиэтажного дома. Яркий лунный свет падал на гексаграмму, вычерченную из двух треугольников. В нижнем, «магическом», еще горели три свечи. Верхний, естественно, был «чистым».

Медленным движением он заученно опрокинул свечи, отчаянно роясь в памяти. Когда же это было? Кажется, пять лет назад. Пять лет! Нет, какие пять лет? Вот же, свечи еще не догорели! Значит, всего мгновение?

С чего же все начиналось? Он приготовил магические мелки, формулу, фигуру. Он вроде бы хотел узнать, ради чего корячится, посещая военно-исторический клуб старика Ворона. Помнится, Ворон же его на это дело и подбил. Он все приготовил для заклятия мертвого змея — оно же заклинание Велесовой книги, прозванное «ум на халяву», — произнес заклинание с вопросом…

«Ты, птица алая, достань из сундука книгу Велесову, — пробормотал он тогда последние слова, — спроси книгу… Спроси, зачем нам знание колдовское да умение ратное?»

А что он ответил минуту назад мудрому Аркаиму?

«Специально учился колдовству и умению драться, чтобы в последний миг остановить тебя перед открытием врат…»

Вот, значит, и все. Он задал вопрос, он получил ответ — заклинание закрылось, он оказался дома.

— Ква, — подвел итог размышлениям Олег.

— Мы попали в мир мертвых, господин?

— Вот это ква… — Середин отчаянно попытался сообразить, невольница действительно перескочила сюда вместе с ним или это всего лишь небольшой глюк, который скоро пройдет? Потом опустил взгляд на себя. Он был в бобровом налаткике, меховых штанах и войлочных сапогах с кожаной подошвой. Похоже, заклинание вернуло его в одежде, а также со всем добром, что было при нем. Как с вещами закинуло туда, так же вернуло и обратно. Если это верно, то Урсула никуда не денется. Держал он ее крепко, никаким колдовством не оторвать.

— Только камень… — Она провела пальцами по крашеной стене, по ступенькам. С интересом потрогала перила. — Тут будет жестко спать, господин. И холодно. А почему ты умер? Тебя тоже убил мудрый Аркаим?

— Так, ключа у меня, конечно, нет… Не помню, запирал я замок или нет? Идем… — Он растер ногой колдовской рисунок, подобрал свечи, сбежал на площадку, толкнул дверь. Она открылась. Значит, обошлось. Он завел за собой рабыню, защелкнул замок.

— Это ты, Олежка? — спросили из большой комнаты.

— Да, мама. Чего не спишь?

— Фильм интересный.

— Угу… — Ведун открыл дверь в свою комнату, толкнул туда Урсулу, вошел следом. Указал ей на стул: — Садись. И помолчи, очень прошу…

Он скинул налаткик прямо на пол, расстегнул пояс, ногой задвинул саблю под кровать. Вытянул верхний ящик стола, нашел атлас автомобильных дорог.

— Так, Каим тут есть? Фигушки. Ну это понятно. Тогда посмотрим по рекам, они-то никуда не делись. Ага, вот и он, пуп земли, перекресток миров, середина мира.

Место, из которого реки текли в разные стороны: Урал — в Каспий, Кама — в Волгу, Тобол — в Северный Ледовитый океан, — находилось примерно посередине между городами Миассом и Белорецком и закрывалось на карте подушечкой мизинца. Что интересно, селений так не появилось до сих пор. По реке Урал Олег скользнул пальцем вниз.

— Так, это, получается, Большой Каим, а граница между землей отверженных и Каимом это… Сакмара. Зело выше Оренбурга. Башкирия, кажется…

Он закрыл атлас, вышел из своей комнаты, постучал в мамину: