Конфлизм
Шрифт:
– Ради этого я отправлюсь и на Луну, – засмеялся Грубин. – Ты уже провёл свой эксперимент?
– Было дело, об этом и речь, только об этом никому ни слова, инфа секретна.
– Обижаешь, старый.
– Жду. – Тимофей снял очки.
Показалось, стены кухни качнулись, став зыбкими. Но это был лишь эффект перехода от созерцания виртуальной связи к реальной жизни. Хотя на миг вернулось состояние, испытанное во время эксперимента.
Все пять операторов лаборатории, находившихся в бункере «Илэвен», пережили примерно одинаковые ощущения. Но главным из них было чувство обнажённости: казалось, их разрезали по многим направлениям, и душа, метавшаяся в поисках основы бытия, не могла определить координат реальной сосредоточенности на формировании цели существования.
Тимофей Бодров в начале своей карьеры физика тоже занимался расчётами метавселенных, заполняющих Мультиверс. А потом, когда ему предложили работать в лаборатории МИФИ под началом Феофанова, с энтузиазмом воспринял идею доктора наук развернуть сколлапсированные измерения, чтобы выяснить, что это такое, как они реализуются в трёхмерном континууме и как их следует воспринимать. Если длина, ширина и высота априори были понятны всем как измерения, создающие объём, то теоретически определить параметры последующих свёрнутых мерностей от четвёртого до десятого было невероятно трудно. Их свойства не поддавались осмыслению. Нужна была новая физика и новые подходы к восприятию, над чем и работал коллектив «Илэвен».
Развёртка четвёртой квинтики, к счастью, не привела к катастрофическим последствиям. Объём четырёхмерного пространства оказался невелик, захватив лишь подземный бункер лаборатории, и не сказался ни на здоровье сотрудников, ни на характеристиках материалов, из которых строился бункер. Существовало опасение, что их параметры изменятся, и сооружение, став рыхлым, провалится само в себя. Но обошлось.
Оказались верными и теоретические изыскания предшественников о свойствах самого четвёртого измерения. Идея же Феофанова состояла в том, что человек по природе своей ограничен тремя измерениями (плюс время как условное четвёртое, но не геометрическое) и принципиально не в состоянии идентифицировать и распознать последующие. Даже если бы в космосе нашлись области, в которых были бы развёрнуты четвёртое или какое-нибудь другое, он всё равно не увидел бы разницы, оказавшись в плену трёхмерья. Об этом задумывались учёные и писатели ещё в середине двадцатого века. Бодров читал их произведения, в том числе повесть Мюррея Лейнстера «Катапульта пятого измерения». Так вот Мирон Юльевич Феофанов решил помочь человеку увидеть развёрнутые континуумы Калаби-Яу и создал особое программное обеспечение, выводящее эффекты развёртки на экраны и, что оказалось неожиданным, непосредственно в мозг испытателя. После чего Тимофей и его коллеги и пережили небывалые ощущения при созерцании собственных внутренностей и содержимого компьютеров.
Бодров невольно передёрнул плечами, вспомнив последние мгновения эксперимента. Четвёртое измерение изменяло не только восприятие людей, расщепляя первые три на «отдельные составляющие», но и формировало новую реальность, в которой человек становился волшебником, способным копаться в собственном теле или в сложных электронных системах волевым усилием.
Закончив завтрак, он позвал роба, чтобы тот убрал на кухне, собрался было посмотреть материалы и письма, полученные по электронной почте, но снова позвонил Грубин. Он был весел.
– Живём, старый! Выезд сегодня вечером!
– Куда? – не сразу включился Тимофей, занятый своими мыслями.
– Как – куда? В глэмпинг! Точнее, в экокемпинг «Сфера» в Переславле. Забыл?
– Какой ты быстрый, – проворчал раздосадованный физик, действительно
не рассчитывавший на скорое решение вопроса.– У тебя появились другие планы?
– Н-нет, я просто думал… хотел в понедельник заскочить в лабораторию…
– Зачем?
– Изменить кое-какие параметры испытаний.
– Разве вы не закончили?
– Собираемся продолжать. Обсудим нюансы предыдущего эксперимента с четвёртой квинтикой и продолжим готовить развёртку пятёрки.
– Вот отдохнёшь недельку и продолжишь. Шеф дал тебе отпуск? Радуйся, пользуйся свободой, лето началось. А ежели со средствами хреново, я добавлю.
– Не надо, деньги есть.
– Тогда не раздумывай, собирайся. Обещаю если и не райский отдых, то вполне комфортный земной. Лес, озеро, девчонки, хорошая погода!
Сопротивляться расхотелось. Не то чтобы он сильно устал от работы, хотя последний месяц они торчали в лаборатории допоздна каждый день, однако рутинная возня с аппаратурой, обсуждения, споры никогда Тимофею не нравились, а заниматься этим предстояло не один день, прежде чем наметились бы контуры следующего эксперимента, и он согласился с доводами друга.
– Уговорил, к вечеру соберусь. Как поедем?
– На моей «ласточке», конечно.
Тимофей кивнул. «ласточкой» Валера Грубин называл новый «Генезис GV60» с электротягой, позволяющей преодолевать без подзарядки восемьсот километров. Да и скорость до «сотки» тот набирал всего за пять секунд, что радовало владельца.
У самого физика стояла в боксе под домом машина поскромней, подаренная дедом ещё одиннадцать лет назад: «КИА EV6». Но ему спортивные автомобили и не особенно-то нравились. По характеру Тимофей был не спортсменом, как Валера, а флегматиком философского склада и предпочитал ездить не торопясь.
Мысли перескочили в иную плоскость.
Он присел перед компьютером и начал составлять список необходимых для отдыха вещей. Пека, то есть персональный компьютер в виде дипломата (словечком «пека» щеголяли геймеры) входил в этот список первой позицией.
Глава 2
Москва. Дягилево. 21 июня
Утро для Руны Лаптевой (тридцать шесть лет, шатенка, рост метр восемьдесят, идеальная фигура, айтишник по образованию, хакер по призванию) началось нестандартно. Спать она легла поздно, собираясь поваляться в субботу подольше, но была разбужена в начале восьмого голосом квартирного бота Умника, обслуживающего всю аппаратуру квартиры:
– Хозяйка, проснись, к нам гости!
Женщина разлепила глаза, глянув на мигающие в толще потолка цифры времени:
– Какого дьявола?! Я сплю!
– По-моему, они вооружены.
Сон слетел птицей.
– Что?! Вооружены?!
– Даю картинку.
На стене затлел пеплом экран ТВ-системы, к которому были подключены все токены квартиры от мобильного телефона до вайфая и местного компьютерного обслуживания. На хозяйку слепо смотрели два «киборга» – люди в спецкостюмах со шлемами, забрала которых были опущены, закрывая лица. Один из них поднял руку, и на предплечье костюма Руна увидела надпись «ФСБ».
– Ч-чёрт! – выдохнула она, подхватываясь с кровати.
Раздался звонок в дверь, затем требовательный стук и голос:
– Гражданка Лаптева, Федеральная служба безопасности, откройте!
Первой мыслью было – бежать!
Вторая отрезвила: от федералов не сбежишь и за рубеж!
Пришлось буркнуть «минуту» (бот передал слово наружному динамику) и быстро одеться. А так как Руна знала возможную причину появления спецназа ФСБ, то выбрала донельзя открытый домашний халатик, практически не скрывающий прелестей фигуры.
Это подействовало. Возникла пауза, после того как Руна открыла дверь и остановилась перед спецназовцами (их, как выяснилось, было четверо) в позе жены, встречающей мужа с гулянки поздно ночью.
– Что вам надо?!
Первый спецназовец махнул рукой, отсылая спутников проследовать в квартиру.
– Обыскать!
Но Руна не отступила, не давая гостям пройти.
– Назад! Это частная территория! Какое вы имеете право обыскивать?!
Спецназовец откинул забрало шлема, на женщину глянули холодные серые глаза немолодого мужчины.