Конгамато

– Не надо политики, Эндрью. Я хотел вам дать совет для вашей же пользы. Если вы не найдете путей к душам нилотов, вы не сможете с ними работать, не оправдаете надежд, которые администрация в Хартуме возлагает на помощь вашей страны.

– Благодарю вас за искренние намерения. Но, как говорят шотландцы, предоставим пастуху решать овечьи дела и не будем больше возвращаться к этой теме. Давайте лучше обсудим некоторые проблемы гравиметрии и сейсморазведки. Здесь-то мы уж наверняка будем говорить на одном языке.

– Ну что ж, как вам будет угодно. У нас, англичан, даже самые крайние убеждения не мешают дружбе. Кстати, я привез вам кое-какие материалы, которые мне удалось разыскать в Джубе... Посмотрите на досуге, может быть, что-нибудь пригодится.

Пирсон вышел из комнаты и через минуту вернулся с толстым бюваром.

– Чуть не забыл самого главного: вам письмо. Я захватил его с собой, а то почта будет только завтра.

– Письмо? Из Москвы?

– Нет. На этот раз вам пишут не из столь дальних краев.

– Ух ты! Алешка! Это от друга! Вад-Медани... Где это Вад-Медани?

– Провинция Джезира. Ваша компания и там ищет нефть?

– Возможно... Джезира, провинция Джезира. Как жаль, что у меня нет справочника по Судану!

– Я захватил для вас "Малый Лярусс".
– Пирсон указал на бювар.
– Он здесь.

– Не знаю, как мне вас благодарить! Ваша любезность делает из меня вечного должника.

– Э, под луной нет ничего вечного! Рад, что моя пустяковая услуга вам приятна.

Кто-то осторожно постучал в дверь. Бесшумно вошел Махди.

– Добрый день, джентльмены!
– Махди притронулся двумя пальцами к феске.
– Я принес вам плохие вести, - сказал он, подходя ко мне и обнажая в улыбке красные от бетеля зубы, рабочие, которых вы привезли из Джубы, сбежали.

– То есть как это... сбежали?

Махди пожал плечами и вновь улыбнулся. Пирсон с интересом рассматривал его, потягивая гранатовый сок.

– Как это сбежали, Махди? Да и куда они могли сбежать? еще раз спросил я.

– Наверное, в Джубу, сэр. Поймали на дороге порожний самосвал и сбежали.

– Но почему? Почему?!

– Я слышал, что они боятся... Не хотят идти туда, где Красный.

– Красный? Они боятся работать со мной потому, что я красный?

– Вы Красный?
– Махди изумленно вытаращил глаза.

– Ну да, красный, из России.

Махди засмеялся.

– О нет, сэр. В этом они не разбираются. Для них вы белый господин, и больше ничего. Они боятся Красного, который живет в болотах Оберры. У нас не принято называть его по имени. Я понимаю, что это суеверие, но говорят, что имя его приносит несчастье.

Я совершенно ничего не понимал. Какой Красный? Какое несчастье? И при чем тут рабочие, которые, неизвестно почему, сбежали на попутном самосвале в Джубу?

– Вы что-нибудь понимаете во всем этом, Пирсон?

– Боюсь, что да... Откуда вам известно, - обратился он к Махди, - что рабочие сбежали из-за страха перед Красным?

– Так люди говорят, сэр.

– Ах, люди! Ну тогда все понятно! Вы можете идти, мистер Махди. Русский джентльмен вам очень благодарен за сведения. Узнаете что-нибудь новое - заходите... Да, постойте!

Махди, который был уже у самой двери, полуобернулся.

– Кто сказал рабочим, что русский джентльмен собирается отправить их на болота Оберры?

– Не знаю, сэр. Но люди говорят, что рабочие не хотели убивать Красного.

– Ну и отлично, если не хотели. Почему же они тогда сбежали?

– Они были уверены, что белый господин хочет взорвать свои патроны на Оберре и убить Красного.

– Вы собирались начать сейсморазведку с Оберры?
– обернулся ко мне Пирсон.

– Нет... То есть я думал... Но объясните же мне, наконец, что происходит.

– Так... Хорошо. Не смею вас далее удерживать, мистер Махди. Рад был с вами познакомиться.

Махди ушел.

– Вы говорили рабочим, что собираетесь работать на Оберре?
– спросил меня Пирсон сразу же, как захлопнулась дверь.

– Насколько помню, определенного я ничего не говорил... Я рассказал им, что мы вместе будем искать нефть, которая так нужна их молодой стране, что это очень важно и почетно...

Пирсон молчал. Лицо его было бесстрастно. Ирония, с которой он меня слушал, проявлялась лишь в легком дрожании губ.

– Ну, а про Оберру вы им говорили?

– Я только упомянул, что мы, возможно, будем работать и на Оберре, и на плато Капоэта.

– Теперь мне все ясно! Я искренне соболезную вам, Эндрью, хотя мне, скорее, следовало бы напомнить вам мой совет, которым вы в свое время так легкомысленно пренебрегли. Последствия, как говорится, налицо.

– Что вы имеете в виду? Какой совет?

– Совет не фамильярничать с нилотами. Это же дети природы, цивилизация почти не затронула их. По сравнению с ними даже суданцы центральных провинций выглядят подлинными европейцами. Но вы... Впрочем, упреки теперь излишни. Вы закатили перед этими темными людьми, которые, кстати сказать, знают по-английски не более сотни слов, пламенную речь. О чем? О нефти, которую они ни разу не видели. Зачем? На этот вопрос затруднительно будет ответить даже вам самому. В итоге вы проговорились, что собираетесь работать на Оберре, и, наверное, попытались популярно объяснить, что же именно вы там собираетесь делать. Из этого объяснения они поняли лишь одно: белый господин собирается взрывать на Оберре тетриловые патроны. Зачем взрывать? Да, очевидно, затем, чтобы убить Красного. Через час грохочущий самосвал, подскакивая на пыльной гравийной дороге, увозил ваших рабочих в Джубу... Что вы теперь собираетесь делать?

Я был в полной растерянности и все еще ничего не мог понять.

– Я не могу поставить вам в вину, что вы решили начать разведку с Оберры, а не с Капоэта, - продолжал Пирсон.
– Я, правда, с самого начала советовал вам как раз обратное, но вы, а не я, отвечаете за порученное вам дело, и ваше право принимать решение. Тем более, что, в сущности, и Оберра и Капоэта одинаково бесперспективны, и разница между ними лишь в трудности производства работ. Но так обращаться с туземцами! Здесь-то вы уж могли довериться моему скромному опыту... Я вижу, что вы все еще не поняли ситуации, в которой очутились?

– Признаться, да. Я не нахожу объяснений непонятному бегству рабочих. Да еще тут этот... как его? .. Красный! Кто такой этот Красный?

– Ах, вы хотите узнать о Красном? А зачем, позвольте вас спросить? Зачем вам, убежденному материалисту, знать о темных суевериях древнего народа? Вы же не собираетесь извлекать из этого пользу! Ведь ваши убеждения не позволяют вам приспосабливаться к обстановке. Я расскажу вам о Красном, а вы назавтра же выступите перед нилотами с антирелигиозной лекцией... Учтите, мой бедный молодой друг, бегство рабочих - это еще не самое страшное. Если вы станете разглагольствовать с нилотами о Красном, то рискуете в одно прекрасное утро вообще не проснуться. Заключение джубского врача, между прочим, милейшего человека, будет крайне лаконичным. "Exitus letalis" 1, - скажет он, пощупав остановившийся пульс... Но вас это не пугает, не правда ли? И вы по-прежнему хотите, чтобы я рассказал вам о Красном? Ну, вот видите, я в этом не сомневался! Белый человек всегда остается белым человеком, кто бы ни были его предки: Писарро, Кортес, полковник Лоуренс или генерал Скобелев...