Кони, кони…

На улице Дегольадо Джон Грейди приметил оружейную лавку, остановил коня, спешился, привязал его к фонарному столбу и вошел внутрь. Он купил коробку патронов для кольта сорок пятого калибра. Вторую остановку он сделал на окраине у продуктового магазинчика, где приобрел несколько банок фасоли, тортильи и сыр, а также доверху наполнил водой фляжку. Уложив все это добро в скатку, он сел в седло и поехал на север. Недавние дожди заметно освежили окрестности: у самой дороги весело зеленела трава, луга были усеяны цветами. Ночь Джон Грейди провел в чистом поле, подальше от жилых мест. Он не стал разводить костер, а наскоро перекусил и, улегшись на одеяло, слушал, как похрустывает травой его конь, как шумит ветер. Джон Грейди лежал, смотрел на звездное небо и испытывал такое чувство, будто в сердце ему вбили кол. И еще ему казалось, что вся боль в этом мире исходит от бесформенного существа-паразита, любящего погреться теплом от человеческих душ и потому норовящего украдкой заползти в них и там поселиться. Джон Грейди думал, что он понимает, когда человек делается беззащитен перед такими вторжениями. Но существо было безмозглым и не могло постичь границы этих душ. Впрочем, Джон Грейди опасался, что эти границы не существуют.

К середине следующего дня он очутился в большой котловине, потом потянулись холмы и предгорья. Конь был плохо подготовлен к столь тяжелому переходу, и потому они часто делали остановки. Джон Грейди ехал по ночам, чтобы копыта мышастого отдыхали на влажной по-ночному почве – или, по крайней мере, не нагретой, как днем. Вдалеке мелькали огоньки деревень, и Джону Грейди чудилось, что жизнь там течет какая-то особая, загадочная. Пять дней спустя вечером он подъехал к большой развилке у безымянного поселка. Остановив коня на перекрестке, он стал читать при свете луны названия городов и поселков, выжженные по дереву раскаленным железом: Сан-Херо-нимо, Лос-Пинтос, Ла-Росита. На нижнем указателе значилось: Энкантада. Джон Грейди надолго задержался у этого указателя, время от времени наклоняясь и сплевывая. Затем уставился на запад, в темноту.

К черту! Не оставлять же им коня, пробормотал он.

Он ехал всю ночь и, когда забрезжил рассвет, вывел сильно притомившегося жеребца на холм, с которого хорошо просматривались очертания Энкантады. В старых глинобитных домиках желтели первые утренние огни, из труб совершенно вертикально поднимались полосы дыма, отчего казалось, что городок висит на, нитях, уходящих ввысь, в темноту.

Джон Грейди спешился, развернул скатку, достал коробку с патронами, половину высыпал в карман, проверил, все ли шесть патронов в барабане кольта, поставил его на предохранитель, заткнул за пояс, потом опять скатал одеяла, приладил за седлом и отправился в Энкантаду.

На улицах не было ни души. Привязав коня у магазина, Джон Грейди двинулся к зданию бывшей школы, поднялся по ступенькам, заглянул в окошко, подергал дверь. Убедившись, что она заперта, он зашел с тыла, осторожно выдавил стекло в задней двери и, просунув руку в отверстие, поднял задвижку. Он вошел, держа в руке кольт, и, оказавшись в классной комнате, выглянул из окна на улицу. Затем подошел к столу капитана, выдвинул верхний ящик, извлек наручники и положил их на стол. Потом сел и закинул ноги на серую крышку-столешницу.

Час спустя появилась уборщица, которая открыла дверь своим ключом. Увидев за столом незнакомого человека, женщина испуганно вздрогнула.

Пасале, пасале. Эста бьен, [157] сказал Джон Грейди. Уборщица собиралась пройти через классную комнату и скрыться за дверью, но Джон Грейди велел ей остаться и сесть на один из металлических стульев у стены. Она подчинилась, не задавая никаких вопросов. В таком ожидании прошло немало времени, пока Джон Грейди не увидел наконец капитана. Тот переходил улицу. Вскоре послышались шаги за стеной, и в комнату вошел капитан с чашкой кофе в правой руке и связкой ключей в левой. Под мышкой он зажимал письма и газету. Он резко остановился, увидев Джона Грейди, который наставил на него револьвер, уперев рукоятку в столешницу.

157

Проходите, проходите. Все в порядке.

Сьера ла пуэрта, [158] распорядился Джон Грейди.

Капитан покосился на дверь. Джон Грейди встал и взвел курок. В общем безмолвии щелчок показался особенно зловещим. Уборщица зажмурилась и зажала уши руками. Капитан толкнул дверь локтем, и она закрылась.

Что тебе надо?

Я пришел за лошадью.

За лошадью?

Да.

У меня ее нет.

Советую тебе вспомнить, где она.

Капитан посмотрел на уборщицу. Она по-прежнему сидела зажав уши, но уже открыла глаза и смотрела на них.

158

Закрой дверь.

Подойди сюда и положи все это на стол, приказал Джон Грейди.

Капитан послушно подошел к столу, положил почту поставил чашку, но с ключами расставаться не спешил.

Положи ключи.

Капитан подчинился.

Повернись.

Ты накличешь на себя беду, предупредил капитан.

Я знаю про беду такое, что тебе отродясь не снилось. Повернись, кому говорят.

Капитан повернулся. Джон Грейди нагнулся к нему, отстегнул кобуру, вытащил пистолет, поставил на предохранитель и сунул себе за ремень.

Повернись, снова приказал он.

Капитан опять подчинился. Хотя Джон Грейди не велел ему поднять руки вверх, капитан на всякий случай вскинул их. Джон Грейди взял со стола наручники и тоже сунул за ремень.

Куда денем уборщицу?

А?

Ладно, пошли.

Джон Грейди взял ключи, вышел из-за стола и толкнул капитана вперед. Он кивнул головой в сторону женщины.

Вамонос, сказал он.

Задняя дверь оставалась распахнутой, и они вышли из здания и двинулись по дорожке к тюрьме. Джон Грейди отомкнул замок, открыл дверь. В бледном треугольнике света он увидел старика. Тот сидел и щурился.

Йа эстас, вьехо? [159]

Си, комо но. [160]

Вен аки. [161]

Старик долго поднимался с пола. Потом, держась рукой за стену, заковылял к выходу. Джон Грейди сказал, что он свободен и волен идти куда хочет. Потом он жестом велел уборщице войти. Он извинился, что причиняет ей такие неудобства, но она ответила, что он может не беспокоиться. Тогда он закрыл дверь и снова навесил замок

159

Ты тут, старик?

160

Да, конечно.

161

Иди сюда.

Когда он обернулся, старик по-прежнему стоял у двери. Джон Грейди сказал, чтобы он отправлялся домой. Старик вопросительно посмотрел на капитана.

Но ло мире а эль, [162] сказал Джон Грейди. Те ло диго йо. Андале. [163]

Старик схватил его руку и хотел было поцеловать, но Джон Грейди резко убрал ее.

Проваливай отсюда. И не пялься на него. Ну, вперед!

Старик шаркающей походкой двинулся к воротам, открыл засов, вышел на улицу и аккуратно закрыл их за собой.

162

Не смотри на него.

163

Я тебе говорю. Иди.

Когда на улице появились Джон Грейди и капитан, то капитан вел лошадь под уздцы, а Джон Грейди сидел в седле. На его руках виднелись наручники, а оба пистолета были заткнуты за ремень и их не было заметно под курткой. Они свернули на улицу к голубому дому, в котором жил чарро, и капитан постучал в дверь. Вышла женщина, посмотрела на капитана, снова скрылась в доме, и вскоре появился чарро. Он кивнул капитану и застыл на месте, ковыряя в зубах. Он посмотрел на Джона Грейди, потом на капитана. Потом снова на Джона Грейди.