Константа

«Куда подевались все люди» – подумал Евгений, одновременно ощущая, как нарастающее беспокойство, уже готово поглотить его целиком, и только огромная доза лекарства не позволяла этой лавине обрушиться на его разум. Единственное, что хоть немного развевало тьму на улице и в комнате, это свет от загадочного свечения в небе, которое стало гораздо ярче и активнее, словно настоящий радужный шторм разразился над городом.

Тишина. Обволакивающая, пугающая, неживая. Мир будто перестал существовать. Пребывая в шоке от происходящего, Евгений не сразу понял, что тишина забрала не только внешние звуки, но и вместе с ними пропала главная путеводная звёздочка, связывающая с реальностью. Плач его маленькой дочки растворился эхом по комнате, впитался в стены, а дом встречал теперь угрожающим безмолвием. Евгений обернулся и со страхом осмотрел комнату.

– Аня? – тихо позвал он, а потом повторил уже гораздо громче. – Аня?!

Он бросился обратно к кровати, заглянул под неё, но там было пусто. Евгения обдало жаром, в голове зашумело, а сердце заходилось в бешеном ритме. Он вскочил на ноги и закружился на месте.

– Аня, солнышко, пожалуйста, ответь мне, где ты? Умоляю, не молчи!

У Евгения спёрло дыхание, он начал задыхаться и схватился за сердце. Почувствовал, как из глаз брызнули слёзы, а ноги подкосились. Что-то внутри толкнуло его вперёд, и он выбежал из комнаты, с грохотом отворяя дверь.

– Анна, милая! – кричал он во всё горло, заглядывая во все комнаты и ванную. – Ответь, прошу!

Но вокруг была тишина: вечная, безмолвная, первозданная, предвестник полного забвения. Евгений побежал по лестнице на первый этаж, не оставляя последней надежды, но в глубине души он уже всё понимал, в том числе то, что приходит за тишиной.

– Нет, только не ты, только не ты! Боже, прошу, – причитал Евгений, спускаясь с лестницы, и от внутреннего бессилия постоянно путался в своих ногах.

Он остановился посреди комнаты на первом этаже в полной темноте и отчаянии, затем упал на колени и заплакал так, как никогда в жизни. Где-то внутри него оборвалась последняя ниточка и реальность разбилась об острые рифы, так и не найдя спасительного света от драгоценного маяка. Вслед за отчаянием пришла неудержимая злость: на себя, свою судьбу, на весь мир вокруг. Евгений крепко сжал кулаки, вытер рукавом слёзы, вскочил на ноги и буквально вышиб входную дверь, затем выбежал на улицу в одних носках и домашней одежде. Но всё, что он успел увидеть, – это как на горизонте, где обычно освещали небо огни ночного города, вспыхнула тьма. Огромный шар всепоглощающей темноты за долю секунды раздулся до неимоверных размеров, устремляясь в небо, а потом взорвался, забирая с собой всё вокруг: город, лес, сияющее небо над головой и весь мир. Будто и не было ничего, что стоило любить или ненавидеть. Будто и не было тех благостных минут, наполненных теплом и нежностью, ради которых стоило жить.

#110

В городе уже целую неделю не прекращались дожди, изредка давая краткосрочную передышку, а на деле проливные ливни с редкими грозами лишь сменялись мелкой изморосью, что так неприятно обжигала лицо. На дорогах повсеместно цвели огромные лужи, с которыми плохо справлялись службы водоотведения, а люди с большой неохотой выползали на улицы из своих домов, открывали зонты и угрюмо куда-то брели со слабой надеждой, что эта сырость когда-нибудь закончится. Весна в этом году больше напоминала осень, чем многим портила настроение, включая Евгения. Хотя он и не мог вспомнить, почему в этом мире или жизни его альтер эго было так расстроено или почему со звенящей пустотой в душе он мчался по пустому загородному шоссе на своём большом внедорожнике.

По обычаю Евгений пришёл в себя от ослепительно яркой вспышки, но в этот раз она была не предвестником рождения мира, а нечто более жутким, угрожающим прервать краткий миг его новой жизни. Вместе с обжигающим свечением до него донёсся очень громкий и протяжный звук. Кто-то истерично давил на гудок автомобиля, пытаясь предупредить сумасшедшего лихача. Всё случилось довольно быстро, но в последний момент Евгений успел осознать, что его слепило фарами от огромного грузовика, что нёсся ему навстречу. Новиков вывернул руль, возвращаясь со встречной полосы на свою дорогу, и проводил взглядом гудящий грузовой автомобиль, который хоть и пытался уйти от столкновения, съехав одним колесом на обочину, но даже не подумал сбавить скорость.

В голове Евгения разразилась настоящая буря, ожесточённая борьба между старыми и новыми воспоминаниями. То, что раньше было далёким отзвуком, неясным шумом на периферии сознания, иногда прорывающимся наружу, теперь не желало уходить, цеплялось за новую реальность и громко заявляло о своих правах. Евгений не понимал, как он оказался в машине и почему нёсся на огромной скорости по встречной полосе. Возможно, всему виной алкоголь, что отчётливо отзывался тяжестью в голове и помутившимся сознанием, а может, всему виной огромная зияющая рана на сердце, которую он ещё не успел осознать. Последнее, что он помнил, – это как читал книжку своей дочке, потом взрыв, огромная тёмная масса, поглотившая мир… Анна. Это имя прожгло его мысли насквозь, заставляя скривиться от боли. Евгений вдавил педаль тормоза и съехал на обочину, чтобы немного отдышаться и прийти в себя.

– Анна… – прошептал он и обернулся на заднее сидение, будто был уверен, что она там.

Дождь всё усиливался, заливая лобовое стекло, даже щётки не справлялись с бесконечными потоками ливня. Евгений сидел за рулём внедорожника, слушал, как тяжёлые капли барабанят по крыше, и пытался осознать себя, окружающий мир и справиться с потоком запоздалых воспоминаний из новой жизни, которые уже были на роли догоняющих. Свет фар плохо разгонял темноту, его размывали плотные потоки ливня, но в нём можно было разглядеть широкое и пустое загородное шоссе, идущее к престижному посёлку, где находился дом Евгения. А по обеим сторонам дороги тянулись стройные ряды высоких елей, образующих кромку из непроглядной чащи густого леса.

Новиков вспомнил, как после работы юристом в офисе какой-то захудалой строительной компании он направился в бар, чтобы залить гнетущие мысли. Вспомнил, как потерял работу адвокатом и больше не мог оплачивать дом в элитном посёлке. Долги, апатия, отчаяние – узор из страхов и страданий сплетался перед его глазами. Он увидел, как, выпив несколько стаканов виски, сел за руль, выехал на шоссе, ведущее домой, и вдавил педаль газа до упора.

«Нет-нет-нет, всё должно быть не так, это неправда, это не моя жизнь, – размышлял Евгений, натирая ладонями виски и разгоняя навязчивые воспоминания. – Всё должно быть не так».

Евгений ещё раз обернулся на заднее сидение.

«Анна? Чёрт, она осталась дома под кроватью. Мне нужно срочно вернуться!»

Сердце Евгения бешено колотилось, он захлёбывался от спёртого дыхания, а алкогольное опьянение быстро улетучивалось, подгоняемое адреналином. Новиков надавил на педаль газа, снова выехал на дорогу и скорее помчался домой, к той, что стала якорем для его заблудшего сознания. Сейчас он хотел только одного – быстрее вернуться и обнять свою дочь, почувствовать, что все невзгоды остались позади, и надеяться, что очередной мир не рассыплется в прах.

В небе сверкнула молния, освещая пустое шоссе, а потом последовал раскатистый гром. Евгений посмотрел в клубящуюся тьму рассерженного неба и даже подумал, скрывается ли за ней красочное сияние, которое он видел однажды.

«Что это, папа? Это магия?» – зазвенел в голове тоненький детский голосок.

Евгению стало тяжело дышать, он встряхнул головой, чтобы отогнать страшные мысли. «Уже скоро, милая, ещё чуть-чуть – и я буду дома».

Вдалеке показался свет элитного посёлка, разгоняющего сумрак, обступившего его леса. Евгений ехал так быстро, как позволял его автомобиль и всё ещё затуманенный алкоголем разум. Вскоре он остановился у широких зелёных ворот и начал непрерывно сигналить, привлекая к себе внимание. Через некоторое время из тёмного проёма рядом с входом вышел коренастый мужчина в дождевике. Грязь неприятно хлюпала и бурлила под его ногами, пока он неторопливо пробирался к машине.