Консул Руси

Та еще история получалась. И брать этих ребят не хотелось, и отказывать было нельзя. Даже под благовидным предлогом.

Почему Ярослав не хотел их брать? Потому что лить воду на мельницу Рагнара и его сыновей он не желал. По крайней мере, в настолько невыгодном для себя ключе. Да и в плане воинского дела дружинники ему не нравились. По сравнению с легионом, во всяком случае.

Почему нельзя было отказывать? Так это какой урон чести столь значимым людям? Они со всем уважением сыновей своих прислали. А тут — отворот-поворот. Это ведь по своей сути — заложники мира. Верный знак того, что пока они служат Ярославу, между ним и Рагнаром будет мир. Ведь начни Рагнар с консулом войну — и всех заложников пустят под нож. Кто в этом будет виноват? Ну… тот, кто начал войну. Он же и целую толпу кровников получит и всеобщее осуждение.

Поэтому, немного помявшись, больше для вида, наш герой согласился взять их на службу. Но при условии заключения пятилетнего контракта прилюдно. Без права на досрочный разрыв. И при условии даче клятвы ими перед людьми и богами в верной службе ему, что в войне, что в мире.

— И в мире? — Переспросил Рагнар, не привыкший к таким формулировкам.

— И в мире. Измена может случится в любой момент. Даже когда нет войны. И если столь уважаемые люди прислали своих сыновей, то я хочу довериться им не только в битвах, но и во сне. Дабы никого вернее и надежнее их не было подле меня. Я же, в благодарность за это, обязуюсь одарить их доброй броней, шлемом и оружием, под стать их особому положению.

Рагнар хмыкнул, усмехнувшись, но протянул руку для рукопожатия в знак согласия.

Ивар задумчиво кивнул.

Бьёрн почесал затылок. Как, впрочем, и остальные сыновья Лодброка, что прибыли с ним. После чего, урегулировав этот вопрос, знаменитый северный конунг перешел к делу, ради которого он и приехал сюда.

— На будущий год мы в Британию пойдем, — произнес Рагнар, внимательно смотря на Ярослава и отслеживая его реакцию. — И приглашаем тебя с собой.

— Завоевывать ее пойдете? — Спокойно спросил Ярослав, таким тоном, словно осведомлялся о погоде.

— Завоевывать, — кивнул Рагнар.

— Зачем вам таким уловом со мной делиться? Вон у тебя сколько детей. А Британия не такая большая. Там вам и без меня тесно будет.

— Мне донесли, что до Этельберта[4] дошли слухи о нашем вторжении. Он готовится. Крепко готовится.

— Думаешь вмешается?

— Кто знает? Однажды уже риг Уэссекса остановил славных парней. Что мешает ему в этот раз попытаться снова? Да и остальные готовятся.

— И вы хотите пригласить меня, чтобы было, чем ответить Этельберту и прочим? — Улыбнулся Ярослав, поняв, что, предлагая семь десятков молодцов в наем консулу Нового Рима Рагнар не выводил их за скобки собственного войска в задуманном им походе. Просто переподчинял Ярославу и ставил на его довольствие. Примитивная уловка, но вполне могла сработать. Могла…

— Твои воины очень сильны. Я видел поле, где ты разбил Харальда. Видел поле, где ты нанес поражение Захарию. И видел, сколько воинов ты потерял. Если ты присоединишься к нам, то мы верно побьем всякого, кто выйдет против нас и завоюем Британию.

— Это очень лестное предложение, но я не могу на него согласится. Погоди, — прервал Ярослав Рагнара, который хотел было уже возразить и продолжить уговоры. — Мне нечего делать в Британии. Все, что я там завоюю — ничего не удержу. Ехать туда грабить нет смысла. Ты и так с своими сыновьями этот остров трясешь как яблоню с перезрелыми плодами. Но я не отказываюсь вам помощь.

— И как же ты ее окажешь? — Хмуро спросил Рагнар.

— Как сказал один очень умный человек, для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Для большой войны, как несложно предположить, нужны большие деньги. Ведь вам нужно будет снарядить корабли. Закупить еду. И, главное, вооружить как можно больше и как можно лучше своих людей. Твой старший сын по прошлому году вернулся из удачного похода. Он привез много добычи. Это позволило вам рассчитывать на повторение сбора Великой армии, что всего двадцать лет назад уже высаживалась в Британии. Но этой добычи не так много, чтобы должным образом вооружить и защитить ваших воинов. Поэтому вы предложили участие мне с моей кованной ратью. Это решение. Разумное решение. Но я хочу вам предложить решение намного лучше. И если вы его примете, то вам не нужно будет ничем делиться со мной в Британии.

— И что же это за решение? — Спросил вместо Рагнара Ивар.

— Вам нужны деньги, чтобы наверняка завоевать Британию. И я знаю, где их взять. Столько, чтобы хватило всем. И я не просто скажу, но и поведу вас туда самолично… — произнес Ярослав с видом заговорщика.

[1] Хольдар — уважаемый бонд, заслуженный в походах. Держал землю в наследном владении. Был выше бондов, но ниже ярлов.

[2] Сокнхейд — синонемичое имя у скандинавов, переводилось как «Ярая слава».

[3] Ярицлейв — адаптация имени Ярослав на скандинавский манер.

[4] Этельберт — король Уэссекса, что правил с 858 по 865 год. Интересно, что в те годы традиционного английского титула king еще не было и правителя подобного ранга называли англо-саксонским словом cyning или гэльским rig, которые употреблялись вперемешку и в равном значении. Например, того же Ивара Бескостного, после его воцарения в Нортумбрии, именовали гэльским словом rig в английских хрониках. В последствии, германская традиция взяла верх и победил термин cyning, который трансформировался в king. К слову сказать, сам термин cyning происходит от общегерманского «кунингас» (не путать с «кунилингас»), который был заимствован в довольно архаичное время из финского.

Часть 2 — Слабоумие и отвага

Скажу тебе так: будь осторожен в своих желаниях, ведь они могут исполниться. А потом ты будешь бодаться с последствиями.

Ольгерд фон Эверик

Глава 1

865 год, 28 февраля, Самарра

Правитель великого и могущественного Аббасидского халифата Ахмад аль-Мустаин Биллах сидел на мягких подушках и пил кумыс. Как обычно. Ибо был всего лишь свадебным генералом в этом государстве, а не его настоящим повелителем. А еще он очень внимательно смотрел и слушал, стараясь не выдать своего отношения к ситуации с этим «наследником Константинополя», которая складывалась как нельзя лучше. Для него. Однако советники славного халифа и его командиры неистовствовали…

— В Константинополе говорят, что этот гяур[1] собирается идти завоевывать Иерусалим! — Воскликнул один из командиров.

— Пусть идет! Там мы ему голову и отрежем! — Хохотнул другой.

— Отрежешь! Как же? — Скептически возразил третий.

— А ты его боишься? — Завелся второй.

— Ты слышал о том, что эти дикие северяне, что поклоняются многим богам, всего несколько лет назад наводили ужас на запад Средиземного моря? Не слышал? Так вот я говорю. Наводили. И ладно бы на честных людей. Так нет. Эти дикари даже местных пиратов, что лютовали многие годы, разгромили и ограбили.

— И какое отношение этот выродок имеет к северянам, что лютовали на западе?

— Так он дважды их бил!

— Их? Конкретно тех, кто разбил Балеарских пиратов?

— Нет.

— Вот и все! Побил он так каких-то дикарей лесных. И что? Нам теперь его бояться?

— Вообще то он разбил двух их эмиров, могущество и влияние которых было велико. Более того, они были более славные и уважаемые, чем тот повелитель северных разбойников, что грабил запад Средиземного моря. Пиратов Балеарских островов разбил всего лишь сын одного из северных эмиров. А Василий побил двух отцов.