Контроль
Шрифт:
Ровно в 8.00 из-под стальных сводов Ленинградского вокзала плавненько потянул красный паровоз караван красных вагонов с золотой полосой над окнами и надписями золотыми: «Красная стрела».
«Главспецремстрой» выждал две минуты и также плавненько – за «Стрелой». Это удобно: чтобы графики движения не нарушать, пристроился за экспрессом на дистанцию двух семафоров да так за ним до Ленинграда и иди. Без остановок.
Тут возникают два вопроса.
Первый: позволительно ли какому-то ремонтному поезду втесаться в расписание и следовать прямо за «Красной стрелой»? Тут я вынужден отвечать отрицательно: какому-нибудь
Второй вопрос: сумеет ли ремонтный поезд угнаться за «Красной стрелой»?
Ответ и тут отрицательный: ремонтный поезд угнаться за «Красной стрелой» никак не может. Это железное правило. А в правиле одно исключение: если ремонтный поезд из треста «Главспецремстрой», то он любую «Стрелу» обгонит.
Если потребуется.
«Красная стрела» день в пути: утром в Москве, вечером – в Ленинграде.
И «Главспецремстрой-12» – тоже.
Только у самого Ленинграда ремонтный поезд понесло не к Московскому вокзалу, а чуть в сторону. На запасные пути, к складам, к паровозным депо, к табунам пустых вагонов.
Юркнул «Главспецремстрой» в неприметный, травой заросший тупик меж двух кирпичных стен и замер. Открылась дверь вагона. Выпрыгнул товарищ на битый кирпич, и – в какую-то закопченную дверь.
И был таков.
Никто его не видел. Некому тут быть меж двух стен заводских. Некому выпрыгнувшего товарища разглядывать.
А если бы и было кому, все одно – не узнал бы. Потому как наш товарищ выпрыгнул не в сверкающих сапогах, не во френче и галифе, а в английском костюме фирмы «Остин Рид», в ботинках фирмы «Фамберленд», в шляпе на глаза, с плащом на левой руке, с портфелем крокодиловой кожи – в правой. И уже совсем он и не товарищ Холованов, а товарищ Беев, гражданин Болгарии, ответственный сотрудник Коминтерна.
Брошенным цехом через битое стекло и щебенку вышел он на тихую улицу, где как раз скучал амбал-таксист в большой машине с темными стеклами.
– На Финляндский.
– Понял.
Дальше его след теряется. Охотно рассказал бы, куда он поехал, но, увы, этого мне знать не дано.
Удалось выяснить только, что вновь он появился через двенадцать дней в самом красивом городе мира – в Вашингтоне. (Читатель, конечно, понимает, что краше Киева ничего в мире нет. Но Киев так прекрасен, что сравнивать с ним другие города просто нельзя. Так вот: если Киев во внимание не брать, то тогда самым красивым будет Вашингтон, а уж после него – Сидней.)
Итак, в этом самом Вашингтоне некий господин Беев стукнул бронзовым набалдашником в зеркальную дверь величественного здания штаб-квартиры концерна «Фараон и сыновья» на М-стрит. Правда, теперь господин Беев был уже не ответственным работником Коминтерна, а преуспевающим болгарским коммерсантом.
Он любил удобство во всем. Коминтерн – штаб Мировой революции, потому государственную границу Советского Союза удобнее всего пересекать с документом этого учреждения. А вот путешествовать по Америке удобнее не эмиссаром штаба Мировой революции, но преуспевающим бизнесменом. И лучше не прикидываться шведом, потому как можно нарваться. Итальянцем тоже прикидываться не рекомендуется. Любой американский полицейский может итальянцем оказаться. Выдавать себя за грека – не лучшее решение. А если за ирландца себя выдашь, то может получиться совсем нехорошо. Но много ли американских полицейских владеют болгарским языком? И если таковые
окажутся, то есть господину Бееву возможность извернуться. «Да, я – болгарин, но папа и мама – русские. Бежали от проклятых большевиков». И другие есть извороты…Итак, стукнул элегантный господин в зеркальную дверь, – проворный привратник ее распахнул, шляпу над головой вскинул.
Поднялся господин на шестой этаж.
Он откровенно любил этажи Вашингтона. Он знал цену мраморным лестницам и бронзовым светильникам. Стиль древнего Египта захлестнул мир. И вот величественные образцы чудо-архитектуры: колоннады как в храмах Ассуана, бронзовый узор в виде широченных листьев и людей с песьими головами. Мягкий свет струится непонятно откуда. И вообще.
Открылась дверь пред ним, и он оказался в кабинете, который вполне мог служить тронным залом Рамзеса Второго.
Навстречу поднялся крепкий упругий человек и протянул руку.
Молча пожали. Ответственный работник Коминтерна, он же преуспевающий бизнесмен, он же Холованов, широко известный в узких кругах под звонким именем Дракон, протянул владельцу кабинета свою трость. Тот принял ее, внимательно рассмотрел львиную морду набалдашника. Извлек из стенного шкафа другую. Такую же. Сравнил. Вернул трость Холованову и жестом предложил сесть.
Не каждый американец свободно владеет болгарским языком. Не каждый житель Болгарии – английским. Потому они заговорили на русском. Гость свободно. Хозяин – тщательно подбирая слова и старательно их выговаривая.
– Что сделано?
– Сделано многое. 84 американских инженера завербованы и отправлены на строительство крупнейшего в мире авиационного завода в Комсомольске. 56 инженеров завербованы и отправлены на строительство танкового завода в Челябинске…
– Мы его называем тракторным, – мягко поправил гость.
– Да, конечно, – согласился хозяин. – 18 американских инженеров завербованы и отправлены на строительство танкового завода в Нижнем Тагиле, да, я помню, вы его называете вагонным заводом. Скоро будут пополнения на Воронежский и Куйбышевский авиационные заводы, на Харьковский танковый.
– Это хорошо. Кроме всего нужны специалисты в области акустики и записи звуков.
– Специалистов было легко вербовать, когда Америка была в величайшем кризисе. Сейчас Америка из кризиса выходит…
– Вы на что-то намекаете?
– Все на то же. На вознаграждение американским инженерам в России…
– И вам?
– И мне.
– Американские инженеры в России живут так, как они не живут в Америке, и получают столько, сколько они не получают в Америке…
– И все же любителей поубавилось.
– Я рассмотрю этот вопрос.
– Я постараюсь акустиков найти. В Россию?
– В Россию. Но вербуйте их якобы для Швейцарии, намекая, что в России платят в три раза больше. Сделайте так, чтобы документы были оформлены на Швейцарию, но чтобы им очень хотелось в Россию.
– В пути инженеры-акустики пропадут, и концы в воду…
– Это не ваша забота. Вы завербуете и отправите их в Швейцарию. Остальное вас не касается.
– Это будет стоить дороже обычного…
– На сколько?
– Вдвое.
– Я подумаю. Но не слишком ли?
– Найдите другого.
– Ладно. Договорились. И еще. Мне нужны машины, которые называются магнитофоны.
– Сколько?
– Сорок.
– Ого!
– Сорок сейчас. Потом еще.
– Знаете ли вы, что один магнитофон стоит столько, сколько стоят двенадцать хороших автомобилей?