Контролер

Мой командир был последним из тех, с кем я общался до того, как впасть в алкогольную кому. Уже отвалили ребята из подразделения и другие знакомые по службе. Неожиданно долго продержалась бывшая будущая жена. Вернувшись со стажировки из Германии и застав меня в таком виде, она заявила, что твердо намерена за меня сражаться, после чего вступила в бой. Вела долгие и умные беседы, пичкала какими-то лекарствами и даже таскала ко мне домой каких-то врачей и экстрасенсов. С одним из них я, кстати, зверски пробухал целую неделю, на больший срок элементарно не хватило здоровья. У меня. Потом она стала просто приезжать ко мне и просто плакать. Вся эта черемуха длилась целых полтора месяца, в конце концов, моя ненаглядная поняла, что для того чтобы поплакать, совершенно не обязательно тащиться через всю Москву. Тогда она стала рыдать по месту жительства в Кунцево и общаться со мной с помощью телефона. В один прекрасный день звонки прекратились, и я без помех начал, преодолевая природную нелюбовь к спиртному, превращаться в растение.

Волков ненадолго заглянул ко мне уже тогда, когда процесс набрал силу, и даже употребил слегка за компанию.

– Хреново, Тихий? – полюбопытствовал он и закусил огурчиком.

– Ты понимаешь... – заныл я и нацелился налить ему еще.

– Я тут навел справки, – задумчиво проговорил он, убирая свой стакан в сторонку, – дело-то мутненькое.

– И так все ясно, – поставив бутылку на стол, я заглотил дозу и поморщился. Запил водичкой и полез за сигаретами.

– Насчет этого не уверен, – он тоже закурил, – уж больно ловко все у них получилось.

– О чем говорить, – загасив окурок, я опять потянулся к бутылке, – сам-то я знаю, что виноват.

– А никто и не спорит, – он ловко перехватил емкость, набулькал полстакана мне, и себе на донышко. – Ты – командир, а значит за все в ответе. Странно, что до сих пор этого не понял.

– Да, понял я, понял, – залпом употребил налитое и повернулся к нему, – послушай, у тебя ведь тоже бойцы гибли. Вот, и скажи мне, как жить дальше.

– По возможности, достойно, – он тоже выпил и, встав, направился к выходу. Уже в дверях, обернулся. – Когда допьешь свою цистерну, приходи. Поговорим.

Вот, о ней-то он и спрашивал.

– Не до конца, – признался я. – Пришлось прерваться.

– Что так?

– Дельце одно всплыло.

– Из героического прошлого?

– Да.

– Помощь нужна?

– Очень, – я достал из кармана и протянул ему листок, – если можно, три машины и кое-что из оборудования.

– Решил поиграть в шпионов? – он бегло просмотрел листок, и отложил в сторону. – Это все?

– И вот по этому человечку, – я достал второй лист, – как можно подробнее. Заплачу, сколько скажешь.

– Ладно тебе, – хмыкнул он и положил второй листок поверх первого. Затылком кверху, как учили. – Теперь все?

– Если можно, – тут я засмущался, – мне бы...

– Прошу прощения, – молодой человек в темно-сером костюме, одним слитным движением встав из-за стола, плавно пересек холл и оказался рядом со мной. Высокий, широкий в плечах и тонкий в талии. С надписью «Администратор» на бейдже, висящем на лацкане тщательно отутюженного пиджака. С очень добрым, приветливым лицом. – Это частное заведение, поэтому...

Спортивный зал на Академической действительно был заведением закрытым, как говорится, только для своих. Посторонних сюда просто не пускали, ни под каким видом. Дежурившие в прихожей администраторы, прилично одетые молодые люди достаточно специфического вида, объясняли зашедшему с улицы, что он ошибся дверью и любезно сообщали желающим потренироваться, адрес ближайшего фитнес-центра. В случае необходимости, без хамства, но решительно удаляли любого, пришедшего без приглашения, хоть депутата, хоть бомжа. Волков как-то рассказывал мне о заглянувшем сюда несколько лет назад крупном чиновнике московского правительства. Когда его достаточно вежливо попросили удалиться, он вдруг вспомнил бандитскую молодость, начал «гнуть пальцы» и скомандовал состоящей при нем охране: «Фас!» Закончилось все очень быстро и крайне обидно для пострадавшей стороны. Два администратора спокойненько отметелили, после чего выкинули наружу четырех амбалов-охранников и их хозяина. В тот же вечер охающему по месту жительства виновнику торжества позвонили и сообщили, что у него нет никаких претензий за устроенный им же мерзкий, не достойный государственного служащего дебош, и тонко намекнули, что занятия спортом далеко не всегда полезны.

– Моя фамилия Коваленко, – поспешил сознаться я, – баня работает?

– Работает, Игорь Александрович, – любезно ответил второй администратор, – вас проводить?

– Спасибо, я сам.

Шлепая прикупленными накануне резиновыми тапочками, я вошел в зал. Абсолютно пустой, если не считать какого-то деда, меланхолично жмущего двухпудовые гири в дальнем углу. Подошел к груше и приложился. Вышло не так чтобы, но снаряд вежливо колыхнулся, умеете, дескать, когда захотите. Спортивный инвентарь здесь был, судя по всему, вышколен не хуже персонала. Хлопнул по кожаному боку ладонью и пошел себе дальше.

Красный и умиротворенный после трех заходов в парилку я сидел в предбаннике, закутанный в махровую простыню и, осторожно сжимая в ладонях чашку, с наслаждением гонял чаи. Перед тем как пойти в баню, я заехал в тир и сжег там сотни полторы патронов, а потому, у меня слегка подрагивали верхние конечности, и я боялся ошпариться.

За четыре прошедших веселых года чувство оружия напрочь пропало и перед каждым выстрелом пистолет в моей руке «клевал», а потому пули летели исключительно в «молоко». Слава богу, первые серии я отстрелял в одиночестве, не перед кем было позориться.

Потом заявилась какая-то дама средних лет. В строгом твидовом прикиде, с прямой спиной и походкой балетной примы. Когда я увидел, из чего эта офисная Никита собралась палить, стало неуютно: «Гюрза», знаете ли, оружие достаточно серьезное даже для нехилого мужика и далеко не самое легкое по весу. А она приволокла целых два ствола. Вот тут-то я и пожалел, что не надел ни каски, ни бронежилета, и приготовился ловить зубами шальные пули.

И тогда она начала стрелять, не по-спортивному, а... ну, сами понимаете. С двух рук, очень быстро, сначала стоя на месте, а потом в движении. Впечатлило. Трудно поверить, но когда-то я уверенно выполнял норму снайпера из всех видов стрелкового, и все наши – тоже. Других в бойцы нашего подразделения просто не брали. Но то, что вытворяла моя соседка по залу, я не мог даже отдаленно повторить в свои лучшие годы. И, пожалуй, не знаю того, кто сподобился бы. Отложив в сторону «макарку» (лучшее, на мой взгляд, оружие, после него очень комфортно стреляется из любой приличной «пушки») и, разинув рот, я наблюдал, как образуется одна сплошная дыра на месте головы мишени, потом правого, левого плеча и наконец, по центру.

Закончив стрелять, она положила оружие на стойку, повернула голову в мою сторону и улыбнулась. Засмущавшись и, разозлившись одновременно, я захлопнул варежку, опустив голову, принялся снаряжать магазин. Как говорится, окунули, причем с головой, причем...

– Не помешала? – неслышно подойдя, она остановилась в паре шагов от меня, обгаженного.

– Да, то есть, нет, извините, – господи, что я несу?

– Давно не стреляли?

– Не то слово.

– Примите пару советов?

– Конечно, – от стрелка такого класса советы принимаются круглосуточно, лишь бы давали.

– Тогда успокойтесь, расслабьтесь и не бойтесь промахнуться. Удачи, – развернулась и пошла прочь.

Открыла Америку с Азией: успокойтесь, промахнуться, блин, расслабьтесь! Хорошо ей говорить. А тут, а, собственно, в чем дело-то? Ну, промахнусь, ну... Бах! Неужели? А, ну-ка еще разок: бах-бах-бах! Надо же, вроде ничего нового не сказала, а поди ж ты. Постепенно дела пошли не так кисло. Перед тем, как начало потряхивать руки, я даже умудрился почти повторить свой лучший результат, который показывал четыре года назад при стрельбе на время из кармана куртки. Настроение изрядно улучшилось, и я решил наградить себя за ворошиловскую стрельбу походом в баню.