Контролер

Ярилов в тот день сделал всего-навсего один звонок.

– Доброе утро, командир, с праздником.

– Аналогично, малой, – оказывается, на свете существовал человек, называвший генерала малым.

– Как дела, здоровье?

– Скриплю, – лаконично ответил Большаков.

Сам он в этот день он вообще никому не звонил и ни с чем не поздравлял. Просто надел строгий темно-синий костюм с золотой звездой Героя Советского Союза на лацкане, черное пальто и поехал навестить своего командира. С утра на Алексеевском кладбище было тихо и безлюдно.

* * *

– Что так взмок, сука, обоссался? – здоровяк в синей прокурорской форме саданул кулаком по разделяющей нас решетке, да так, что она задрожала. А я лишний раз порадовался тому, что как особо опасный преступник был отделен ею от него: кулачище у мужика был размером с астраханский арбуз. И второй – точно такой же.

Он метался по кабинету как молодой Майк Тайсон по рингу перед боем, размахивал конечностями, угрожающе ревел, разве что не пинал стены ногами. Вдруг подскочил к решетке и, схватив ее ручищами, затряс. Я всерьез обеспокоился о сохранности казенного имущества и себя, любимого.

– Говори, ну!

А что говорить, если меня еще ни о чем не спросили? Даже – как зовут.

– Молчишь, нелюдь? – прошипел он, подойдя, насколько возможно, близко. – Отвечать!!! – изо рта вошедшего в раж служителя Фемиды, полетела слюна. Я попытался было отодвинуться подальше, но безуспешно: табурет, на котором я сидел, был намертво скреплен с полом. – Hy! – и опять понесся вскачь по кабинету.

Пугать можно по-разному, но больше всего человек опасается не явной угрозы, а того, что подсказывает ему воображение. Эффект от простого предъявления допрашиваемому набора медицинских инструментов из арсенала стоматолога или патологоанатома гораздо выше, нежели от вульгарного мордобоя с воплями и сопением. Как представишь, что тебе сейчас начнут сверлить клыки без наркоза или, еще лучше, пилить пилкой череп, так тут же и поведаешь все, что знаешь и о чем только догадываешься. А тут...

Очень скоро он начал повторяться. И когда принялся лупить по решетке ногами и кричать, что прямо сейчас начнет рвать меня на куски...

Никогда не питал особых иллюзий касательно генеральной прокуратуры, но не думаю, чтобы там держали на службе таких вот бармалеев. Да и потом, такими ужимками и прыжками в наше время можно запугать только самого слабонервного первоклассника. Тогда, спрашивается, к чему вся эта дискотека? Неужели полковник Саибназаров счел меня психически неуравновешенным истериком и отразил это в докладе? Не думаю. И, потом, меня все-таки подозревают в совершении или, по крайней мере, в попытке совершения целого букета особо тяжких преступлений, а допрашивать присылают следака в невысоком чине (всего по одной звездочке на погонах с двумя просветами) с повадками актера театра юного зрителя. Хотя, черт его знает, может, это какой-то тонкий психологический расчет. Ведь известно, что, попав за решетку, человек обычно быстро дуреет и слабеет характером.

В случае со мной этот несложный расчет сработал на все сто. Не то чтобы я вусмерть перепугался, просто весь этот набор звуков и жестов серьезно задел мою, не до конца окрепшую психику. Очень захотелось вскочить, тоже что-нибудь заорать и начать пинать мебель. Верите ли, с трудом сдержался.

Незаметно (как ему показалось) глянув на часы, он вдруг успокоился. Сел за стол и достал папку из портфеля. Вооружился ручкой и склонился над бланком протокола.

– Фамилия, имя, отчество? – проговорил негромко и совершенно спокойно – Год, месяц, число рождения?

Больше чем уверен, очень скоро меня придет допрашивать совсем другой человек: симпатичный, спокойный, очень добрый. Такой, на груди которого очень хочется поплакать. И рассказать все. Лишь бы не вернулся предыдущий.

* * *

– Ну? – спросил Волков, строго глядя на вошедших.

– Ну и ну, – в тон ответил Котов, пристраиваясь за столом. – По-прежнему, тишина. Как говорится, комментируя произошедшее, пресс-центр ФСБ заявил, что у ФСБ нет комментариев.

– Во-первых, с праздником, – бросив портфель на стул, Квадратов решительно двинулся в сторону кофеварки. Подошел и начал возиться.

– С праздником, – согласился Сергей, с подозрением оглядывая эту парочку. – По-моему, вы уже отметились.

– Это мы с Олегом вчера после работы немного посидели.

– Кофе будешь?

– Нет.

– Ну и не надо. Гарсон, две порции к первому столику! – дождался кофе и осушил первую чашку залпом. – С праздником!

– Как поработали?

– Нормально, – прикончив в два богатырских глотка содержимое чашки, Квадратов достал сигареты. – Пассажир, кстати, хоть и сука последняя, но парень крепкий.

– И не трус, – добавил Саня. – Совсем даже.

– Но... – Олег закурил.

– Но... – подхватил Котов. – У нас есть директор по связям с общественностью, а у него есть талант...

– Который не пропьешь, – Квадратов придвинул к себе вторую чашку и принялся добавлять сахару по вкусу.

– Если я правильно понял...

– Ты все правильно понял, – Саня щелчком перебросил Сергею через стол пластиковую коробочку. – Ознакомься на досуге.

– Что здесь?

– Много чего интересного. Кстати, думаю, надо бы повременить с выдачей клиента в контору. Кое-что еще придется уточнить.

– И проверить, – убедившись, что чашка опустела, Олег тяжело вздохнул и отставил ее в сторонку.

– Так что завтра мы его еще немного потрясем, а. потом надо будет кое-куда смотаться.

– Куда?

– В Ригу.

– А что у нас в Риге?

– Рига, Сергей, чтобы ты знал, – столица независимой Латвии, – тоном учителя младших классов проговорил Котов. – Очень, между прочим, цивилизованная страна.

– Член Евросоюза, – добавил Квадратов.

– Точно. А еще – прачечная.

– Деньги отмывают, – уточнил Олег и опять закурил. – Аж треск стоит. – Извлек из портфеля блокнот. – К GE Money Banka, DnB Nord Banka, Baltikams Banka и еще нескольким возникли вопросы. Надо съездить и задать.

– А вам на них ответят?

– Очень даже может быть. Видите ли, ваше высочество, – Котов потянулся и сладко зевнул. – Прошу прощения. О чем это я? А, вспомнил. У нас там есть один бывший сослуживец...

– Иван Повидло, – Квадратов захлопнул блокнот и положил его назад в портфель. – Видный латышский националист.

– Действительно, Повидло?

– Нет, конечно, – Котов извлек из кармана листок бумаги и передал его Волкову. – Просто когда-то так прозвали. Никакой он не Повидло, не Иван и, конечно же, не националист. Парень, видишь ли, родился и вырос в Риге. Туда же и вернулся после дембеля. Наладил собственный скромный бизнес и живет себе, в ус не дует.

– Что за бизнес?

– Приторговывает информацией.

– И решает вопросы, – добавил Олег. – Так что готовь бабки на билеты, суточные, гостиничные...