Контртеррор

– Это так, Вилли. Но договор, который ты предлагаешь заключить, чем-то напоминает тот, из-за которого Фридрих Великий оказался в дураках. А русские казаки вошли в Берлин. Мне не хочется в случае войны в Европе оказаться на месте твоего предка.

– Ники, это лягушатники грезят войной. Моей империи нужен мир. Хотя бы лет десять, а лучше двадцать. Знаешь, чего больше всего боится Георг?!

– Нет. И чего?!

– Англию не пугает германская армия и растущий германский флот, Англию пугает мирное развитие моей империи! За последние десять лет экономический рост Германии потрясающий, и Англия начинает отставать. Мы уже не зависим от импорта стали из-за границы. Зато островитяне подсели на импорт. По добыче угля двадцать лет назад мы отставали втрое, а теперь опережаем англичан. Техническое образование по признанию самих британцев в Германии лучше. Сельское хозяйство в Англии приходит в упадок, задавленное промышленностью, а в Германии расцветает. Но главное – германские товары начинают вытеснять английские по всему миру, проникая в самые глухие уголки Южной и Центральной Америки, Африки и Азии, не говоря уж о Европе.

Вильгельм Второй гордо посмотрел на русского императора, как бы приглашая его как-то отметить успехи германской промышленности. Николай этот посыл понял и произнёс:

– Я рад за тебя, Вилли. За тебя и за твой народ.

– Спасибо, Ники. Уже сейчас германские товары гораздо дешевле английских, при том, что в качестве ничуть не уступают, а то и превосходят. Германские торговцы и промышленники, в отличие от британских, широко предоставляют клиентам долгосрочные кредиты. Это тебе должно быть хорошо известно по их деятельности в России, несмотря даже на таможенную войну. Мои подданные умеют приспособиться к покупателю, завоевать клиента, изучить особенности того или иного рынка. Мы не англичане, которые, избалованные более чем столетней своей монополией на рынках, утратили гибкость, а с ней и покупателя.

– Вилли, зачем ты мне всё это говоришь?! – перебил кайзера Николай.

– Я хочу донести до тебя, что мне не нужна война в Европе. Два года назад глава одного из самых могущественных сталелитейных концернов Германии Георг Сименс заключил с турецким правительством договор о концессии на постройку Багдадской железной дороги, проходящей с Балкан через Анкару до Багдада и Тегерана. Когда дорога будет построена – берём на это десять лет – то Англии придется начисто забыть о любой торговле с Турцией, Персией, Ближним Востоком.

– Что также усилит союзницу Германии Турцию, а вот британское владычество в Египте становится весьма проблематичным, – невесело усмехнулся Николай.

– А что тебе усиление Турции? Или ты так же, как и твои предки, мечтаешь овладеть проливами и вернуть Стамбулу старое название?! Или ты, Ники, сторонник освобождения славян от османского и австрийского владычества и создания славянской федерации?!

– Проливы, Константинополь, славянская федерация… Это всё, конечно, хорошо и здорово. Если бы не было из области сказок. Захват проливов мало что даст. Англичане просто запрут выход в Средиземное море и всё. А славянская федерация…, - Николай замолчал и задумался, прикусив нижнюю губу.

Через несколько секунд как бы очнувшись, российский самодержец продолжил:

– Понимаешь, Вилли, панславизм был хорошо развит в русском обществе во время последней русско-турецкой войны. Только как оказалось, балканские славяне грезят о своём. Болгары о Великом болгарском царстве, сербы о Великой Сербии. Даже черногорцы видят себя не княжеством, а королевством. Мне черногорская ворона Милица со своей сестрой уже все уши прожужжали о необходимости помочь Сербии и Черногории в их экономическом и военном развитии. А мне это надо?! – Николай с раздражением махнул рукой. – Если бы условия Сан-Стефанского мирного договора были соблюдены, тогда да… Можно было бы подумать о славянской федерации. Болгария, Босния и Герцеговина автономны, Сербия и Черногория независимы, но Берлинский трактат всё это перечеркнул.

– Ники, твой дед и мой дед, а также два канцлера не смогли тогда найти общий язык, но мы-то можем. Тем более у нас общий недруг, – доверительно произнёс Вильгельм.

– Карл фон Клаузевиц называл войну продолжением политики другими средствами. Но, по моему мнению, еще с большим основанием войну можно назвать продолжением экономики: война имеет свою стоимость, на войне многие зарабатывают, так как она обычно связана с экономическими интересами той или иной группы лиц. Ведь как-то государства переходят от торговых войн к открытым военным конфликтам? Но какова цена войны для экономики государства? – Николай сделал паузу. – Вилли, ты не хочешь войны, а хочешь мира в Европе лет на двадцать, чтобы экономика Германия выстрелила вверх, не давая шанса другим странам её догнать. Так в чём здесь мой интерес? Польза для моей страны? Того, что ты пообещал, мало за моё прикрытие твоей спины.

Закончив свой монолог, русский самодержец твёрдо посмотрел в глаза Вильгельму.

– А ты стал настоящим правителем, Ники. Что ты хочешь?! – напряжённо спросил кайзер.

– Европа, Балканы меня мало интересуют. А вот Китай и, особенно, Маньчжурия – это то, что сейчас составляет приоритет в экономике и политике Российской империи. Без этого рынка, экономика моей страны вместо взлёта, рухнет в яму экономического кризиса, – Николай замолчал.

– Что ты хочешь? – ещё раз задал вопрос Вильгельм.

– Я понимаю политику Германии по дележу «китайского пирога». И хочу отметить, что твоя колония Киао-Чао [13] в провинции Шаньдун, военно-морская база и порт в бухте Цзяо-Чжоу являются большой победой рейха и в дипломатическом и в экономическом плане. Также понимаю, что ввязываться в военную заваруху с Японией, если её поддержит Англия, тебе не хочется так же, как и мне влезать в войну в Европе… Но помочь друг другу мы можем.

– И каким образом? – заинтересованно спросил кайзер.

13

Киао-Чао – дореволюционное название на русском языке общепринятого в настоящее время именования немецкой колонии – Цзяо-Чжоу.

– Я подписываю проект твоего договора по Европе. Но при этом мы подготовим договор по нашим взаимоотношениям в Тихоокеанском регионе, в котором отразим следующие моменты, – Николай сделал паузу, собираясь с мыслями, после чего продолжил:

– Во-первых, мы поддерживаем политику друг друга в отношении Китая, а, возможно, и Кореи. Во-вторых, ты поможешь с вооружением Квантунской армии полевой и гаубичной артиллерией, а также обеспечишь Порт-Артур береговыми орудиями. И в-третьих, разрешишь использовать военно-морскую базу в Циндао для ремонта, стоянки и бункеровки углём кораблей Тихоокеанской эскадры. Насколько я знаю, разработку угольных месторождений провинции Шаньдун вы уже ведёте.

– Да-а-а… Ники, ты меня поражаешь всё больше и больше, – Вильгельм задумался.

Николай молча смотрел на лицо прикрывшего глаза кайзера. Пауза несколько затянулась. Наконец, Вильгельм открыл глаза и произнёс:

– В принципе, я согласен. Почему бы не помочь друг другу и в Китае. Тем более угроза со стороны Японии касается не только России. Слишком быстро развивается этот молодой хищник. Если ему отдать Корею, то вскоре он придёт и в империю Цин, заставив нас уйти оттуда. Не хочется терять такую зону влияния.

– Я рад, Вилли, что мы нашли общий язык, – улыбнулся от души Николай.

– Я могу повторить твои слова, Ники. Предлагаю подготовить бумаги по Тихоокеанскому региону для подписания, а потом наведаться на рейд Мариехамны. Надо же посмотреть, как обстоят дела у английской эскадры.

– Полностью с тобой согласен. Я сейчас отправлюсь на свой флагман. Там подготовлю бумаги. Думаю, пары часов мне хватит. А потом жду тебя, Вилли, с ответным визитом. После подписания договоров направимся в Гавань Марии, – Николай легко поднялся с кресла и сделал пару шагов к двери каюта, как был остановлен вопросом кузена: