Контрудар

Не знаю, кто как, а я бы и неделю не смогла бы проработать в таком режиме. Труд действительно адский. И пусть говорят, что охранникам щедро платят, гори они огнем эти деньги в обмен на нечеловеческое напряжение и тупую работу.

Леонов своих хлопцев вышколил до автоматизма. Вся его команда, состоявшая в основном из бывших военных и спортсменов, действовала как по нотам. Пока мы ездили следом за бесценным телом Евгения Александровича, он ни разу не сделал никому своего замечания. Анатолий Сергеевич был весь в работе. Куда подевались его анекдоты и шуточки, его балагурство и слабо скрываемый мужской флирт. Только иногда он изрекал отрывистые фразы, комментируя те или иные действия своей команды. Я успела заметить, что присутствие моей персоны, которой велено было постоянно находиться в машине, нисколько не смущало Леонова. Если бы надо было отрезвить кого-нибудь из охранником отборным русским матом, я бы не стала препятствием. Но, вероятно, его подчиненные настолько слажено работали, что он был доволен.

Иногда он позволял мне выйти из машины и внимательно осмотреться. Я во все глаза пыталась заметить хоть что-нибудь подозрительное, часто ловя себя на мысли, что хочу увидеть ту загадочную парочку, которую Леонов представил для меня на видеозаписи. Тщетно. На мой немой вопрос Леонов только посмеивался.

— Ты думаешь они будут следить за ним все время? — спросил он меня, когда машины стояли у здания областной администрации. — У них ведь тоже хорошо отработанная технология слежки. Они знают, что служба охраны, если она достаточно хорошо подготовлена, быстро сумеет определить, что на протяжении маршрутов поездок их то и дело сопровождают одни и те же лица. Они вполне могут прислать вместо себя напарников, наконец им никто не запрещает просто изменить свой внешний вид, поменять стиль поведения. Но дело не в этом.

Леонов достал из машины бутылку минеральной воды, открыл ее и предложил мне выпить, подавая одноразовый стакан. Я отказалась, тогда он сделал несколько больших глотков и горлышка и неожиданно изрек:

— Нам надо удвоить, утроить бдительность, ибо подготовительный этап они уже прошли, теперь дело за специалистом.

— А насколько быстро он может выполнить свое задание? — поинтересовалась я.

— Я думая, что после приезда, ему понадобится не менее трех дней для того, чтобы освоиться, затем он начнет «пристрелку».

— Не поняла? Он что будет делать пробные покушения?

— Нет, конечно, — улыбнулся Леонов. — Сначала он будет изучать позиции без оружия, пока не выберет самую оптимальную, но потом подготовит еще и запасные в случае промаха. Хотя, — грустно заметил Анатолий Сергеевич, — если это профи, то он сделает только один выстрел. Затем ему надо будет подготовить пути отхода, при этом он будет их отрабатывать сначала без оружия, как бы тренируясь, пока на практике не убедится, что один из них самый надежный, но и в этом случае будут предусмотрены запасные варианты.

— Неужели все так сложно?

— Звучит, конечно, дико, но это профессия, которая требует высочайшего профессионализма, здесь нельзя допустить ни одного промаха, важна каждая мелочь, надо просчитать все до деталей. Ошибка в таких случаях стоит очень дорого. Киллер, который ошибся, немедленно изгоняется из своего, с позволения сказать, сообщества. Я уже не говорю, что он подвергает свою жизнь смертельной опасности, он еще подставляет заказчика, такие вещи не прощаются. Убить человека в принципе легко, но сделать это профессионально— очень трудно. Кроме того, вы, наверное, помните, как был убит президент Индии Раджив Ганди?

— Смутно, — призналась я.

— Его вместе с собой взорвал фанатик-смертник. Это делается обычно в тех случаях, когда охрана непробиваемая.

— Вы намекаете на то, что…

— Я тебе ни на что не намекал, — сухо отрезал Леонов. — О, нам пора, — сказал он, заметив как из здания администрации выходит Верхотуров в сопровождении охраны.

Охрана в самом деле была очень прочной. Они шли полукольцом, тесно окружив своего босса. Спереди и сзади появились еще по двое охранников. Итого я успела насчитать, что Верхотурова единовременно охраняет не менее восьми человек.

Три дня я промоталась в составе охраны и только на третий день успела убедиться, что все мои усилия — напрасны. Я, конечно, многому успела научиться, но вскоре поняла, что специалиста мне надо выследить в одиночку, то есть мне нужно было на какое-то время влезть в его шкуру, и благодаря тем урокам, которые любезно преподал мне Анатолий Сергеевич Леонов, идти по его следу, стараясь поступать именно так, как бы он поступал на моем месте.

— Ну что ж, — заключил Леонов, после того, как я коротко рассказала ему о своем плане, — дело, конечно, хорошее, но как бы не наломать дров. А ели он тебя вычислит и ты его спугнешь, что тогда?

— Что? — вопросом на вопрос ответила я.

— Он снова уйдет на дно и будет дожидаться благоприятного момента, а сидеть в засаде он может долго, ибо для него важен не столько срок, сколько верный выстрел.

— Постараюсь его не спугнуть, — улыбнулась я. — Кроме того, я обязана его вычислить, поскольку имею поручение от вашего шефа.

— Да я что, — развел руками Леонов, — я за тебя переживаю. Ты девка смышленая, далеко пойдешь, я бы тебя в охрану взял не задумываясь, но суди сама-дело это опасное. Ты хоть со мной иногда связь поддерживай, если что, я могу тебя проконсультировать. Ну давай, если какие проблемы, мой телефон ты знаешь, — он протянул мне свою крепкую руку.

Рассадин ворвался в кабинет Гринева без стука и традиционного «позвольте-разрешите», что не позволял себе никогда, да и сам Гринев такого панибратского посещения его кабинета терпеть не мог. Но, дело, очевидно, было особой важности.

В это время Гринев разбирал на своем столе какие-то бумаги и даже не услышал как кто-то вошел в его кабинет.

— Товарищ полковник! — прямо с порога выдохнул Рассадин. — ЧП!

Гринев встал из-за стола, буквально содрал с себя очки и хотел было разразиться бранью, но едва глянув на бледно-зеленое лицо Рассадина, немедленно осадил себя.

— Какое ЧП?! — глухо рыкнул он.

— Диман… простите, лейтенант Минаев застрелился!

— Ты бредишь, капитан! — на смуглом морщинистом лице полковника Гринева стали ходить желваки, а вскоре его левый глаз задергался в нервном тике. Однако он быстро сумел овладеть собой, твердой рукой вынул из пачки сигарету и чиркнул спичкой. — Успокойся, Рассадин, — сказал он, стараясь успокоить в первую очередь себя, а не своего подчиненного, — давай все по порядку. Что произошло?

Вместо ответа на вопрос Рассадин мешком опустился на ближайший к нему стул и, обхватив лицо руками, беззвучно зарыдал.

Быть может, за исключением Гринева, мало кто знал, что Рассадин и Минаев были близкими друзьями. Вместе они прошли Карабах и Армению, Абхазию и Чечню. Мало кто знал, что лейтенант ФСБ Дмитрий Минаев однажды спас жизнь Рассадину, когда того захватили боевики и готовы были предать смерти, но в это время штурмовая группа Минаева ворвалась в забытый Богом аул в одном из горных районов Ичкерии и, понеся большие потери, отбила пленников.

— Успокойся, — Гринев подошел к сейфу и достал оттуда бутылку водки и два граненных стакана. Наполнив их едва ли не до краев, он приблизился к своему подчиненному и протянул ему стакан. — Выпей, капитан, — прошептал он, — и закуси рукавом.