Конвой

Волошек кивнул сержанту. Тот разослал посыльных. Скоро поднимающая пыль колонна встала, разошлась на обе стороны от дороги и, выдвинув по всем направлениям щупальца охранения, превратилась в огромного осьминога. Возможно, Чабрец и допускал своеволие в стычках с упырями, но дисциплину поддерживал строго. Каждый в отряде знал своё место при любом повороте событий. Не успел Волошек слезть с лошади, а несколько ополченцев уже ставили штабной шатёр, в то время как другие водружали над таганом котёл.

Вода закипеть не успела.

— Возвращаются… — сообщил Чабрец. — Видно, с хорошими новостями.

Каким образом сержант всякий раз предугадывал результаты разведки, Волошек только гадал. По лошадиному ходу ли, по осанке людей, или дело не в опыте, а в чутье, так или иначе, но Чабрец почти не ошибался с прогнозом.

Четверо всадников влетели в лагерь. Формально разведку возглавлял Чернозуб, а колдун состоял при нем кем-то вроде проводника. Поэтому Висмут доклад проигнорировал, а, встав в сторонке, принялся болтать с Рыжим.

— Башни! Две штуки! — доложил Чернозуб. — Сопровождение слабое. Полдюжины вихрей, а то и меньше. Движутся нам навстречу. Часов через пять-шесть подойдут к переходу.

В последнее время башни частенько попадались на пути отряда. Трансформация Покрова, вызванная сменой зодиака, растерзала коммуникации чернильников. Застигнутые переменой дорог, колонны башен оказались разбитыми на множество мелких групп, которые, утратив связь с командованием, рыскали по Покрову в поисках выхода.

Но даже такие разрозненные группы вовсе не превратились в лёгкую добычу, и Волошек предпочитал избегать встречи, всякий раз поворачивая отряд в сторону. Благо, уйти от столкновения было нетрудно — медлительные сооружения чернильников не годились для преследования.

Он перевёл взгляд на Висмута, а тот вдруг кивнул на шатёр. Волошек удивился. Собирать совет ради такого пустяка? Обходной путь легко может найти и он сам.

— Показывай, — Волошек развернул карту. Чернозуб нашёл кромку анклава и, отмерив три пальца, указательным другой руки ткнул на дорогу. Будто букашку раздавил.

— Вот здесь они сейчас.

Висмут кивнул. Волошек прошёлся взглядом по подозрительно возбуждённым лицам советников. Что-то имелось у них у всех на уме…

— Уйдём сюда, — решил было он. Молчание.

— А может того… — Чабрец щёлкнул пальцами. — Попробуем?

Висмут с Чернозубом заулыбались, Рыжий хитровато щурился. Вот оно, значит, в чём дело.

— Бросьте! — отмахнулся Волошек. Чабрец проявил настойчивость.

— Парни хотят настоящего боя, — заявил он. — Стычки с упырями и охота на трёхногих — дело хорошее. Мы изрядно почистили Покров от нечисти. Но главная-то угроза не в них. На весь остальной мир, Гарчи прут именно башни, и завалить хотя бы одну из них было бы реальной помощью добровольческой армии.

— Что пользы от гибели пары башен, даже если нам удастся их завалить? — возразил Волошек. — Их тут многие сотни. Тем более те, на которые ты предлагаешь напасть, и без наших стараний потеряны для противника. Они могут блуждать под Покровом хоть целую вечность.

— А моральный аспект? — в сержанте пробудилось красноречие. — Уничтожить башню — это ведь обрести надежду на успех всей кампании, воодушевить людей. И не столько наших, сколько тех, кто остался на той стороне… Ну а кроме того, мы могли бы испытать, наконец, снадобье.

Висмут блеснул глазами. С тех пор как он пополнил запасы в оружейной слободе, у него чесались руки пустить своё средство в ход.

— А ты подумай, чем это грозит нам, — упорствовал Волошек. — Что, если состав не сработает или окажется не столь эффективным? А даже если и сработает, башни успеют испепелить всех, до кого дотянутся. Мы рискуем положить в сомнительной атаке половину отряда. Сколько нужно лучников, чтобы ударить наверняка? Две дюжины? Полсотни? Сто? Ты готов списать их в расход?

Чабрец, как показалось Волошеку, готов был ради успеха на любые жертвы, но спорить с командиром не решился. А тот нахмурился. Вот оно — бремя власти. Друзья не поймут, если он откажет им в отличной возможности куснуть противника. С другой стороны, командир не должен идти у подчинённых на поводу. Сейчас им хочется в бой, а завтра приспичит деревню пограбить, с селянками расслабиться.

— Ну, а если появится возможность обойтись малой кровью? — спросил Висмут.

— Вот тогда и будет о чём говорить. Однако негодники всё просчитали заранее.

— Изволь, — колдун указал на карту. — Эта сахарная парочка движется сюда, к нам. Мы, конечно, легко уйдём, пока они доползут, но можно и задержаться. Смотри. Передовая башня перескочит в наш анклав и окажется одна-одинёшенька всего в двух сотнях шагов от вот этого вот холма. Если там заранее поставить лучников, они успеют дать залп, прежде чем башня среагирует. Вторая же ещё долго будет топтаться в соседнем анклаве и не сможет нам помешать. Мы легко уйдём по одной из этих дорог.

Если честно, замысел был неплох, но Волошек стал придираться.

— Но как поймать башню на переходе? — спросил он.

— Просто, — заверил колдун. — Я отправлюсь на ту сторону с Кощуном и подам через него сигнал. Если всё как следует рассчитать, то лучники смогут ударить, ещё не увидев врага.

— Рисковать связью? Один у нас Кощун-то.

— Невелик риск. Мы же не станем к ним приближаться. Так, издали понаблюдаем, а потом соседним переходом к вам вернёмся. Зато какая возможность!

— Уговорили, — сдался Волошек, но от маленькой мести не удержался. — Отряд стрелков наберём из добровольцев, а поведу его я.

Товарищи разом напряглись. Ага! Хоть это проняло.

— Хм. Стоит ли так рисковать? — Висмут облёк в вопрос общее сомнение.

— Ты же только что утверждал, будто малой кровью можно обойтись, — нарочито беззаботно ответил Волошек.

— Твоя кровь — не малость, — буркнул колдун.

— Что ж, это заставит тебя тщательнее подойти к подготовке.

* * *

Висмут воткнул прутик с маленьким флажком посреди дороги. То есть это казалось так, будто дорога продолжается дальше, за вешку, на самом деле уже в пяди от неё проходила кромка анклава. Лучники, отряженные в ударный отряд, наблюдали за вознёй колдуна с возвышенности. Холм напоминал формой цветок ромашки, от которого при гадании оторвали почти все лепестки, кроме двух: «любит — не любит». Тот, на котором расположились всадники, длинным пологим склоном спускался от центрального кургана к дороге, второй тянулся параллельно ей. Здесь же крутился Чабрец со своими бородачами. Под склоном стояла тачанка. Алейко привычно занимался моллюском. Колдун вернулся к холму.