Конвой

Мёртвый город. Ни врагов, ни защитников, ни мирных жителей.

Страховщик сразу же полез на холм. Его миссия была хоть и трудной, но понятной. Остальные разбрелись по развалинам в поисках хоть каких-нибудь намёков на тайник. Трудно ориентироваться в городе, который превратился в руины. Угадать среди россыпи битого камня можно было разве что главный проспект, все прочие очертания сглаживали обвалы. Сдругой стороны, всё равно никто не знал, где искать архив, а Волошек вдобавок сомневался, что бумаги стражей вообще окажутся полезны.

Он обыскивал развалины наравне со всеми. Изматывал себя, стараясь тупой работой вытеснить неприятные мысли. С самой рощицы он не говорил с Ксюшей. Лишь слышал её смех, долетавший вечерами от простого солдатского костра. Ополченцы обхаживали девушку, расписывая собственные подвиги, и расспрашивали об её с Дастином приключениях. Но подойти, заговорить не решались ни он, ни она.

— Что делать-то будем? — выворачивая камень и отдуваясь, вопросил Чабрец. — Этот город сейчас ничего не значит.

— Кто-нибудь знает путь к Донровскому ущелью? — поинтересовался Жирмята.

— Без Розовой Цитадели туда не проникнуть, — сказал Висмут.

— Но чернильники всё же идут.

— Идут, — колдун огляделся. — Куда это Дайарн пропал, хотел бы я знать.

Прибежал Томило.

— Там возле развалин задержали чужака, — доложил он.

— Где? Тут всюду развалины.

— Я покажу.

Командиры поспешили за бородачом.

Среди каменной осыпи зияла дыра. Возле неё стояли рядком вещевые мешки, а единственный человек, судя по всему сторож, сидел в сторонке под охраной бородачей. Он выглядел перепуганным и в ответ на вопросы бормотал всякую чушь.

— Есть тут кто? — крикнул Висмут в дыру. Молчание.

Рыжий развязал один из мешков. Завёрнутое в тряпицу, там обнаружилось столовое серебро и золочёные подсвечники.

— Мародёры, — заключил он. — Вон и кирпичная пыль на вещах осталась.

Висмут пересчитал мешки.

— Восемь человек, не считая этого. Сами, думаю, не выйдут, но я их выкурю.

Через десять минут он вернулся с дымящейся консервной банкой. Сыпанул туда какого-то зелья, раскрутил на проволоке, распаляя угли, а когда повалили зеленоватые клубы, метнул банку в зев.

Из дыры выбирались перепачканные разбойники. Они кашляли и тёрли глаза. Бородачи умело скручивали их и укладывали рядом с мешками.

Последним из отверстия показался Сейтсман. Сперва его лицо посветлело, верно, негодяй опасался встретить чернильников, но потом, увидев Волошека и Рыжего, он вздрогнул и втянул голову в плечи.

Перехватив его взгляд, Рыжий метнулся к крайнему мешку. Сперва принялся рыться, но потом в нетерпении вывалил содержимое на землю.

— Вот она, моя карта! — воскликнул он, обнаружив свёрток бумаги.

— Арестовать мародёров, — распорядился Волошек.

— Может, вздёрнуть? — Чернозуб обвёл взглядом руины, будто надеясь обнаружить уцелевшее дерево.

Дерева не оказалось.

— Арестовать, — повторил Волошек.

Сейтсман встрепенулся, попытался оправдываться, но командир уже отвернулся. Он не желал говорить с предателем. Нынешнее мародёрство, собственно, не являлось серьёзным проступком, хотя воровство карты в военное время можно было бы подвести под саботаж и измену. Однако Волошек не желал прощать Сейтсману совсем иное деяние.

* * *

Волошек гнал мысли о Ксюше, гнал воспоминания, но прошлое само находило его. Жирмята привёл товарища к зданию, пострадавшему меньше других. Почти половина его уцелела вместе со стенами и перекрытиями, даже крыша, растеряв черепицу, словно старик шевелюру, удержалась наверху. Внутренности второй половины обнажил рухнувший фасад. Маленькие комнаты выглядели пустыми пчелиными сотами.

— Узнаёшь? — спросил Рыжий.

— Нет.

— Это же та самая гостиница, где мы отдыхали после пивного конвоя.

Волошек узнал ресторан, осмотрел заваленную хламом, но уцелевшую мраморную лестницу. Осторожно ступая, поднялся наверх.

— А вот и наша комнатушка, — обрадовался Жирмята.

Стены пошли трещинами, но одна избежала повреждений. Волошек нахмурился. Уцелела та самая стена…

Он встал на цыпочки и вытащил из щели картонку.

— Случайно ли этот дом не рухнул? Мне вот кажется, что нет. Судьба всё же вывернулась и взяла реванш. А возможно, намеренно вела меня сюда, ограждая от крупных стычек…

— О чём ты?

— Верхэль оставил мне эту визитку, чтобы я вызвал его, когда наткнусь на Книгу. Но я не решился брать на себя ответственность.

Рыжий не стал докучать другу расспросами. Присев на мраморную ступеньку, он принялся рассматривать разрушенный город. Волошек устроился рядом.

— Ума не приложу, что нам делать дальше, — произнёс он.

— А ты и не прикладывай, — усмехнулся товарищ. — До сих пор тебя вёл отнюдь не разум. Положись на судьбу, а она найдёт способ подать тебе знак.

Знак был подан судьбой в образе Дайарна. Друзья видели, как эльф с большим свёртком в руках пробрался зигзагами через развалины, расспрашивал встречных бойцов, пока один из них не указал на гостиницу. Дайарн вскинул голову и, увидев полковника с интендантом, отправился прямиком к ним.

Он положил перед командиром стопку разномастных документов.

— Я своё обещание сдержал, — сказал эльф. — Здесь всё, что уцелело от архивов.

Волошек перебрал листы, не вникая в написанное. Здесь были и древние пергаменты, покрытые заковыристыми, но малопонятными письменами, и совсем свежие бумаги, вышедшие из-под типографского станка ещё в этом году.

— А как же твои семейные дела? — спросил он.

— Я жду, когда ты сожжёшь картонку.

— Вот как?

Рядом, словно почуяв момент истины, возник Висмут. Он держался чуть в стороне, но следил цепко за каждым движением эльфа.

Волошек подозвал проходившего мимо бойца.

— Разыщи орка и передай бумаги ему, — приказал он, даже не пытаясь припомнить имени воина.

Тот кивнул и умчался.

— Ну что же… — Волошек вертел в руке картонку.

Жирмята с полным безразличием на лице протянул товарищу спички.