Корабль дураков

Но история реанимацией не занимается. Что попало на ее свалку, то достается музеям или предается забвению. Поэтому каждый творец обязан трудиться для будущего, стиснув зубы, забыв собственные обиды и перенесенные оскорбления. Будущее принадлежит не тем, у кого самая многочисленная армия или активные партии, а тем, кто сумеет решать проблемы созидания и сделать своих граждан свободными, творчески настроенными. Сумма нулей равна нулю, а сумма единиц — уже некоторая величина, постоянно растущая, расширяющаяся, создающая вокруг себя постоянно действующее поле притяжения для интеллекта и духовности.

Это мое кредо, поэтому «Саюдис» не оказал большого влияния ни на мои убеждения, ни на мое творчество. Он стал лишь объектом моих изысканий и в какой–то степени ареной моей политической и журналистской деятельности. В истории «Саюдиса» Я копаюсь и сейчас. Иногда с успехом, иногда впустую. И вдруг открытие!

Бывший майор КГБ Витаутас Вайтас (это не настоящая его фамилия) своей сдержанной, но довольно квалифицированной и откровенной исповедью оказал огромную услугу всем членам инициативной группы «Саюдиса». Он очень точно указал, как было расколото, а впоследствии уничтожено это движение. А. Юозайтис, Б. Гензялис, В. Бубнис, В. Раджвилас и другие активисты и по сей день ищут«подлинных» виновников и не чувствуют, что сами, подчинившись хорошо организованной Ландсбергисом клике «единственного пути», внесли основной вклад в процесс этого уничтожения. А может быть, они только притворяются?

В. Вайтас очень точно все расставляет по своим местам и поясняет: — Скажем, в обществе образуется определенная группа, которая

с каждым днем крепнет. В ней нет формального лидера, а неформальный, если он тут же выдвинется, еще больше усилит эту группу. В группе был найден злобный, склонный к конфликтам человек. Одного информатора попросили, чтобы он предложил его выбрать председательствующим на собрании, другому информатору поручается требовать, чтобы он на митинге выступил с речью и т. д. Все, уже готов лидер, который в будущем расколет и ослабит группу, надо только осторожно его подправлять…

Не в силах примириться с такой абстрактной формой беседы теоретического характера и прекрасно понимая, что речь идет о «Саюдисе», журналистка Баликене возвращает майора к реальной жизни и пытается вытянуть какую–нибудь сенсацию:

— Допустим, это вы проталкиваете такого лидера вперед. Тогда почему корреспондент московских «Известий» Капелюшный нападал на него, называя «радикал Ландсбергис и его команда»?

— Это продолжение игры, чтобы наш лидер был еще более похожим на настоящего, — ответил бывший майор.

А как все идет в самом «Саюдисе»? На заседание собираются 16 из 35 членов Инициативной группы. Информатор Чекуолис предлагает Ландсбергиса на пост председателя. Все поражаются, даже ужасаются. Начинаются споры, большинство высказывается против. «Спохватывается» и Чекуолис. Он уже не хвалит своего кандидата.

— Да, Ландсбергис злой, мстительный, насколько мне известно от его коллег по консерватории, большой интриган, но в настоящее время нам как раз такой и нужен для борьбы с бюрократическими сетями.

Так сказать, обозначаются конкретный враг и конкретная форма борьбы с ним: камень против топора.

Не выдержав, взбунтовался Озолас:

— Что, этого лишенного политического слуха музыканта?!

Но его ловко осаживают другие информаторы и сам Ландсбергис:

— Предлагаю избрать председателя на время, на шесть месяцев. После меня стоит выдвинуть Озоласа! — И рассыпает в адрес этого необычайно амбициозного, но пустого человека несколько мешков похвал за несуществующие заслуги. Ублаженный «философ» опускает глаза и сдается. Поднимаются руки. Из шестнадцати участников девять голосуют «за», семь — «против», а в протоколе пишется «большинство». Председатель уже избран. Я заявляю, что в уставе «Саюдиса» должность председателя не предусмотрена, что это незаконные выборы, поскольку за Ландсбергиса проголосовал только каждый пятый член группы, четыре пятых либо голосовали «против», либо вообще не участвовали в голосовании. Против меня устраивают большой скандал, которым дирижирует уже не Ландсбергис, а обласканный им Озолас. В знак протеста я покидаю заседание. Несколько человек уходят вслед за мной.

— Я предлагаю после Озоласа избрать председателем Витаутаса Петкявичюса, — пытается еще удержать нас Ландсбергис, но черное дело уже сделано. Теперь ему удобнее играть роль мирового судьи.

В кармане второго информатора, В; Чепайтиса, заранее заготовленный планчик. По такому случаю он предлагает устроить около штаб–квартиры «Саюдиса» небольшой митинг, на котором Ландсбергис произнесет программную речь. Он торопится как можно скорее узаконить грязно выполненное дело, поэтому для новоявленного председателя подготавливает букет из желтых, зеленых и красных гвоздик. Поскольку зеленых гвоздик не бывает, часть желтых перекрашивают в зеленые, и все приобретает привлекательную национальную форму. Весьма фальшивую, искусственную, — но этафальшь, эта искусственность витает над нашими головами и сегодня.

И, наконец, замена Й. Шименаса [16] Г. Вагнорюсом, который временно работал премьером два срока: первый — даже без принесения присяги государству, а второй — расплатившись за него с Бразаускасом гостиницей «Драугисте». Все слово в слово, как при выборах председателя «Саюдиса», точнее, как в представленном майором В. Вайтасомсценарии: «Временно — одна из самых безопасных форм закрепиться у власти». Он будто в воду смотрел: нет ничего более постоянного, чем временный закон или временно пришедший к власти диктатор.

16

После смещения Прунскене до 13 января 1991 года был премьер–министром Литвы.

И вот еще один майор КГБ, добровольно решившийся помочь нам в телепередаче «Аутодафе». Он говорил то же самое, а на мой вопрос, мог ли он на тайную квартиру пригласить какого–нибудь постороннего, не завербованного человека, ответил однозначно:

— Ни в коем случае.

Ведущая передачи, Шарпницкене, поняв, к чему я клоню, тут же безграмотно попыталась защитить «священную корову»:

— Нам известно, о каком политике вы говорите.

— Я узнал и голос спрашивающего, — мгновенно отреагировал майор. — Привести на квартиру не завербованного человека, тем более на тайную? Что вы! За такое слетали не только погоны, но и головы.

Господин Ландсбергис, схваченный А. Буткявичюсом за руку, нес в прессе чепуху, будто его иногда приглашали на тайную квартиру просто так, на дружеские беседы…

Думаю, не нужно быть большим аналитиком, чтобы из этих двух примеров сделать правильный вывод: да, Витаутас Ландсбергис был информатором КГБ и всей своей деятельностью оправдывал доверие этой организации. Один только последний, заказанный «Вильямсом» кордебалет премьеров говорит о том, какой это злобный, вздорный, болезненный и вовремя найденный для нашего возрождения человек.

И еще одно доказательство. Директор Департамента архивов Илгунас объявил, что дело В. Ландсбергиса обнаружено, заговорила пресса, но заместитель директора особого архива Антанас Шолюнастайком отнес его председателю Сейма Ландсбергису. Через неделю тот вернул свое дело в архив. Из него было вырвано несколько листов. Поскольку дело не было учтено и описано, никаких претензий Ландсбергису предъявить не было возможности. Кто вырвал эти листы, так и осталось в глубокой тайне.

После разговора со специалистами и дураку стало ясно: такого рода дело могло оказаться в КГБ двумя путями: либо Ландсбергис сотрудничал с этим учреждением, либо подвергался с его стороны преследованиям. Поскольку второй вариант отпадает сам по себе, все становится на свои места. Кроме того, работникам правоохранительных служб и сегодня не составило бы труда установить, в каком состоянии Шолюнас отнес дело Ландсбергису и в каком состоянии оно вернулось обратно. Но никто не осмеливается это сделать, как и с делом Сакаласа: всем известно, что в подпольной организации было два члена: одного посадили, а другой разъезжал по заграницам, — и почему–то никто сегодня не ведает, кто на кого донес.