Корейский Гамбит

– Да, конечно, - в руке у парня Ма увидела упаковку с одной из масок для лица, которых у неё было несколько десятков видов и расцветок.

Очень полюбились покупателям вошедшие несколько лет назад в моду маски для лица. Изначально медицинские маски потом трансформировались в просто маски для лица различных расцветок и фасонов. И производители подобных вещей предоставляли очень широкий выбор:

– Аищи, можешь бесплатно забрать этот ужас, - она аж руками замахала. – Мне их подсунули, когда отвлеклась. Давно пора было выкинуть эту дрянь.

– Спасибо, аджумма, - он поклонился.

– Ещё себе можешь три упаковки рамёна дополнительно взять, - сказала она ему.

– И ещё это, - она протянула ему зелёную купюру номиналом в 10 000 вон.

– Это много, тётушка, я столько не зарабо…

– …Бери! – надавила она голосом, не дав ему закончить. – Ты молодой, тебе кушать хорошо надо, - она тяжело вздохнула.

– Спасибо, тётушка Ма, - поклонился Джун. – Желаю, чтобы в вашей кассе всегда была выручка.

– Иди уже, - махнул она на него рукой, пытаясь казаться спокойной.

Сейчас для неё даже эти деньги были достаточно серьезной суммой, пробивающей брешь в собственном бюджете, но парень молодой. У него растущий организм, ему нужно хорошо питаться, а она что-нибудь придумает.

Звякнул колокольчик, а парень будто растворился за дверью в наступающей тьме позднего вечера…

**********

– Так, завтра с утра нужно зайти к Киму и Чхои, - вещал Юн Кан, главарь местной банды, своим подручным, упомянув хозяев ещё двух магазинов.

Проблемы облагаемых данью владельцев магазинов его не волновали. Старшие приказали повысить сбор денежных средств, и он выполнит этот приказ в любом случае. Ничего страшного в повышении суммы на 50 000 вон он не видел. Эти зажравшиеся лавочники зарабатывают на их территории, так что должны делиться.

– Да! Сонбе! – его подчинённые сделали поклоны прямо на ходу, сопровождая своего вальяжного идущего босса.

– Что там с выполнением задания от Чон Мин Гу?
– спросил Юн Кан у своего ближайшего помощника.

– Всё выполнено, хённим (обращение к старшему брату, мужчине или главарю мафии, - прим), - угодливо доложил тот. – Бон Сок и Мин Хён доставили еду, как вы приказывали. Охранники остались довольны.

– А Соджу не просили? – нахмурился Юн Кан.

– Э-э, - заколебался помощник. – Просили, но я… - он замолчал.

– Это указание от хённима. Не вздумайте принести им соджу, - жёстко сказал Юн Кан. – Господин особо об этом предупреждал, - он очень грозно посмотрел на подчинённого.

– Да, хённим, - помощник ещё раз поклонился.

Чан Мин категорически запретил посещать катакомбы, ранее использовавшиеся для хранения различных вещей и предметов, о которых совершенно не стоит знать посторонним людям, а тем более – полиции!

Несколько дней назад, хённим вызвал его, представил четверых молчаливых мужчин без имён, отпечаток на лице которых однозначно говорил о том, чем именно они занимаются. Юн Кану было сказано, что эти люди от верхушки их преступного сообщества.

Возраст от 25 до 30 лет, массивные фигуры, показывающие, что эти люди ведут достаточно активный образ жизни. Правда связанный совсем не со спортивными достижениями.

Хённим потребовал показать им вход в подземелье и больше к нему не соваться, пока не отменит свой приказ. И напоследок добавил, что теперь Юн Кан и его парни должны будут оказать этим людям определённые услуги.

Все услуги, как потом оказалось, заключались в том, чтобы показать этим людям вход в катакомбы, а потом снабжать их продуктами питания и водой.

– Приехали, отдали заказанное и больше здесь близко не появляйтесь, - заявил один из четвёрки, на лице которого был заметен шрам, идущий от правого уха ко рту.

Тайна… Тайна манила Юн Кана, но это был совершенно не его уровень. Но очень хотелось узнать, что же охраняют присланные от больших людей охранники в катакомбах.

Почему к скрытому подъезду к катакомбам приезжают гружёные грузовики и что именно они привозят? Что именно там происходит?

Страх не давал ему попытаться узнать ответы на свои вопросы. Тем более, что хённим предупредил, чтобы он не проявлял любопытство, так где оно совершенно не нужно. Но ему очень хотелось…

С незапамятных времён в район Добонг располагались катакомбы, входы в которые в большинстве своём были завалены и обрушены с целью недопуска туда людей. Ходили слухи, что подземные ходы соединяются с катакомбами, расположенными под центральными районами Сеула.

За прошедшие столетия, когда Корея неоднократно переходила из рук в руки многочисленных завоевателей, местные жители не покладая рук копали подземные убежища. Вырывая их в таких объемах, что на время набегов врагов переселялись целыми деревнями и небольшими городами под землю. При чём вместе с домашней скотиной и всем своим скарбом.

Существовали схемы и планы подземелий, но часть из них за многие годы оккупаций и интервенций были утеряны. Люди, обладающие подобными знаниями, были убиты или умерли.

Так что неопытным людям и не умеющим ориентироваться в подземельях категорически не советовали спускаться в катакомбы, чтобы не потеряться там навек.

Группировка местных бандитов использовала подземелья для своих целей. Несмотря на свой гонор, показную браваду перед местными жителями, в катакомбы члены банды старались далеко не заходить. Были печальные прецеденты, когда люди терялись, а найти их так и не удалось.

В этот момент компания бандитов, двигавшееся прямо посреди дороги, повернула на одну из улиц, собравшись сопроводить своего босса прямо до подъезда его дома. Одного из немногих трёх зданий на пять этажей в этом квартале. Когда-то единый жилой комплекс для среднего класса. Сейчас потрёпанные временем дома, медленно, но верно приходящие в упадок.

Подобным поведением подчинённые Юн Кана выказывали ему своё уважение, поднимали авторитет их группировки, да и жили в соседних домах.

С уличными фонарями, большей частью расположенных на столбах, а частью на стенах зданий, на улице было не сказать, что хорошо, а, вернее, - совсем плохо. Благо, если один из пяти фонарей работал, освещая небольшие участки местности, между которыми были большие неосвещенные места.

Бюджет местной администрации, по словам чиновников, не позволял часто менять перегоревшие и разбитые местными маргиналами лампы. И они менялись на новые, только когда критическая масса жалоб от проживающих здесь жителей начинала превышать определённые пределы.

Джун понятия не имел – откуда у него подобный принцип, но он всегда возвращал добро, как и зло! И большой частью в гораздо большом размере, чем получал сам. И не страдал склерозом, а просто был человеком широкой души, не жалея ничего для своих доброжелателей и недоброжелателей. И очень не любил людей, которые отбирали деньги у людей, тяжко зарабатывающих их своим тяжёлым трудом.