Король англосаксов

– Я вижу, что вам дорог граф Гарольд – будь по-вашему… je l'octroie!

С этими словами он снова опустился на подушки… Юдифь громко вскрикнула: ей показалось, что король уже умер.

Лейб-медик протиснулся сквозь заволновавшуюся толпу.

– Воздуха, воздуха, дайте ему воздуха! – крикнул он бесцеремонно, поднося лекарство к губам короля.

Толпа отступила, но ничто не помогало: Эдуард не дышал больше и пульс его перестал биться. Альред и Стиганд стали на колени, чтобы помолиться за упокой души усопшего. Остальные поспешили уйти, исключая Гарольда, который перешел к изголовью постели.

Уходившие почти уж достигли дверей, когда вдруг какой-то могильный звук заставил их оглянуться: король сидел на постели и ясным, спокойным взором окидывал все собрание.

– Да, – проговорил он звучным, сильным голосом, – я не знаю – сон ли то был или видение, но я должен рассказать это и молю Бога подкрепить меня, чтобы я мог выразить то, что давно смущало меня.

Он замолк на минуту и затем продолжал:

– Тридцать два года тому назад, в этот самый день, я встретил у Сены двух отшельников, одаренных даром пророчества. Они сказали мне, что Англию постигнет большое горе… вот их слова: «После твоей смерти Бог предаст твою родину ее врагу». Я спросил: нельзя ли предупредить эту горькую участь? Нельзя ли моему народу избегнуть этого бедствия посредством покаяния и молитвы? Но пророки ответили: «Нет! бедствие тогда только прекратится, проклятие будет снято с твоего народа только тогда, когда от одного молодого дерева будет сорвана зеленая ветвь, которая потом сама собой опять срастется с деревом и даст цветы и плод…» Перед тем как я заговорил теперь я видел этих отшельников у моего одра со смертельно-бледными лицами.

Он говорил так твердо и с таким сознательным видом, что все оцепенели от ужаса.

Но вот голос его дрогнул, глаза неестественно расширились, седые волосы как будто встали дыбом… он начал корчиться в предсмертных судорогах, страшно метался и произносил отрывистые фразы.

– Сангелак! Сангелак! – хрипел он. – Кровавое озеро… Он спустился с неба, чтобы сражаться с нечестивыми… и гнев его сверкает в мече и огне… Горы преклоняются перед ним… а под ним непроглядный мрак!

Тело его вытянулось, взор сделался неподвижным и Гарольд набожно закрыл ему глаза.

Изо всех присутствовавших улыбался скептически только один Стиганд.

– Неужели вы пугаетесь бреда умирающего старика? – заметил он присутствующим с презрительной насмешкой.

Глава II

Витан, который должен был решить вопрос о выборе нового короля, немедленно был собран, так как все члены его заранее съехались в Лондон, по случаю болезни короля, освящения вестминстерского храма, а также вследствие того, что Витан ежегодно собирался около этого времени для обсуждения государственных дел.

Гарольд женился на Альдите, чем и прекратил противодействие со стороны Моркара, Эдвина и союзных с ним графов, так что выбор его был единодушно утвержден Витаном. На другой день погребения Эдуарда происходила коронация Гарольда, чтобы предупредить норманнские интриги.

В собор Вестминстерского храма, выстроенного не то в немецком стиле, не то в римском, были собраны все именитые люди государства, чтобы отдать величайшую честь своему избраннику. Гарольд был, за исключением Сердика, единственным подданным, избранным на царство.

Альред и Стиганд повели Гарольда на эстраду. Заметим мимоходом, что в первые века вождя поднимали при этой церемонии на щиты и на плечи.

– Итак, – воскликнул Альред, – мы избираем королем Гарольда, сына Годвина!

Таны окружили Гарольда, положили ему руки на колени и громко проговорили:

– Избираем тебя, Гарольда, нашим повелителем и королем!

Эти слова были повторены всеми присутствующими.

Спокойно, величественно стоял на эстраде король английский, базилейс британский.

А в толпе стояла, прислонясь к одной из громадных колон, женщина, закрытая густым покрывалом, которое она на мгновение приподняла, чтобы лучше видеть гордое лицо новоизбранного. Лицо ее не было печально, но по нему текли слезы.

– Не показывай народу своих слез, – шепнула ей Хильда, явившаяся перед ней такая же величественная, как Гарольд. – Он будет презирать тебя за твои слезы – тебя, которая ничуть не ниже того, кем отринута.

Юдифь покорно склонила голову и опустила покрывало. В это время Гарольд сошел с эстрады и снова подошел к алтарю, перед которым он ясным голосом дал троекратное обещание:

– Дарую мир королевству! Запрещаю грабежи и несправедливость! Обещаю быть беспристрастным, милостивым судьей с помощью всеблагого Бога!

– Да будет! – произнесло собрание.

Церковнослужители, один за другим, произнесли короткую молитву, после которой стали держать корону над головой Гарольда. Альред тихим голосом сказал обычную речь, которую закончил словами:

– Дай Бог, чтобы он царствовал мудро, чтобы он берег Англию от всех врагов – видимых и невидимых!

Вслед за тем началась церемония, которая окончилась словами: «Да здравствует король!» Эти слова были повторены всем народом. Корона сияла уже на голове Гарольда, а в руках его заблестел скипетр, который был дан ему «на страх злым, а добрым на утешение». Была произнесена и еще одна речь Альредом, она кончилась следующим воззванием.

– Благослови, о Господи, этого короля и дай ему успех во всех его делах! Благослови его и будь ему опорой до конца дней его!

Хильда хотела увести скорее Юдифь, но девушка произнесла решительно: «Я хочу еще раз видеть его!» – и немного выдвинулась вперед. Толпа расступилась, чтобы дать проход участвовавшим в церемонии. За ними гордо выступал Гарольд с короной на голове и скипетром в руках. Юдифь приложила руку к сердцу, как будто желая заглушить его биение, нагнулась еще больше вперед, чуть приподнимая покрывало, и нежно посмотрела на его прекрасное лицо и царскую осанку. Король прошел мимо, не. замечая ее, – для него не существовало больше любви!

Глава III

Лодка, в которой сидели Хильда и Юдифь, скользила легкой птицей по волнам Темзы. С берегов неслись ликования народа, потрясавшие, подобно буре, зимний, морозный воздух. «Да здравствует король Гарольд!» – слышалось из уст громадной толпы. Серьезное, зловещее лицо Хильды обернулось ко дворцу, видневшемуся вдали. Юдифь подняла голову и воскликнула страстно:

– О, бабушка, милая бабушка! Я не могу жить дольше в твоем доме, где даже стены напоминают мне о нем… Все на вилле приковывает мои глаза к земному, а я теперь должна думать только о небе… Королева Юдифь предсказала, что мои надежды разобьются на части – зачем я тогда поверила ей! Нет, я не стану больше сожалеть о прошлом! Я долго и искренно была любима им. Но я уже вступила теперь в вельтемский храм.

– Юдифь, неужели ты в самом деле намерена схоронить в заточении свою молодость и красоту? Несмотря на все, что теперь тебя разделяет с ним, несмотря даже на его брак, заключенный без любви, настанет день, в котором вы будете навеки соединены… это суждено свыше. Многое из того, что я видела во время заклинаний, исчезло без следа, но сто раз подтвердилось мне, что ты будешь со временем принадлежать Гарольду.

– О, не искушай, не обольщай меня несбыточными мыслями! – проговорила с отчаянием Юдифь. – Ты знаешь хорошо, что это невозможно и что он муж другой! В твоих словах звучит злая насмешка, я не стану их слушать!