Король Крыс

Да, мистер Морозофф действительно очень богат, — продолжал меж тем Красавчик–Стив. — Да, у него есть желание вложить в российскую экономику большую часть своих сбережений. Но вовсе не потому, что мистер Морозофф такой сумасброд, — он собирается вкладывать деньги не из-за глупой сентиментальности, не из-за большой любви к бывшей родине. — Впервые Беленький позволил себе ехидно улыбнуться, передавая мысль Хозяина. — В России теперь большая приватизация и, как следствие, большой бардак. Вот американский бизнесмен и желает погреть на этом руки.

А почему ваш Морозофф решил обратиться именно ко мне? — терпеливо выслушав переводчика, спросил Кактус.

Стив предвидел этот вопрос еще до начала разговора и тут же пояснил:

Мистер Морозофф слышал о вас, как о выдающемся бизнесмене. Кроме того, мистер Фалалеев, ваше влияние в российских мафиозных кругах давно уже ни для кого не секрет. А ведь тут, в Москве, для успешного бизнеса главное — заручиться поддержкой мафии, — не моргнув глазом, продолжил Стив. — Таковы суровые реалии. У нас, в Америке, была схожая ситуация: вы наверняка знаете, что Лас–Вегас построен на деньги мафии. Что наши выдающиеся гангстеры, мистер Диллинджер и мистер Аль–Капоне, крупно финансировали национальный спорт.

Да? — удивленно поднял брови Фалалеев, который, естественно, не слышал ни о Лас–Вегасе, ни тем более о знаменитых американских коллегах.

По–моему, этот олух понятия не имеет ни о ваших мафиози, ни о Лас–Вегасе, — сказал Беленький по–английски Красавчику–Стиву.

Да и Бог с ним, — отмахнулся тот. — Скажи ему, что в конечном счете все это пошло лишь на пользу обществу. — Говоривший был деловит и энергичен, и перебить его не представлялось возможным. — Бизнес не может существовать без мафии, так же, как мафия без бизнеса. Это-то он поймет, — вскользь заметил он переводчику. — Скажи, что именно по этой причине Морозофф и решил предложить ему взаимовыгодное сотрудничество.

А что я должен делать? — Вчерашний алкоголь все еще бурлил в крови Кактуса, и соображал он с трудом.

Встретиться с мистером Морозоффым, — чуть надменно улыбнулся американец. — Встретиться и поговорить. Только и всего. И поверьте мне, вы об этом не пожалеете!

Ну, так пусть и приезжает в Москву.

К сожалению, мистер Морозофф не может появиться в вашей столице, — перебил Стив.

Это почему?

Появись мистер Морозофф в Москве, пойдут сплетни, кривотолки, поднимется нездоровая шумиха вокруг его имени. А мой шеф этого не любит.

Понятно, — промямлил Кактус, хотя явно ничего не понял. — Так что — мне к нему ехать?

Мистер Морозофф был бы счастлив встретиться с вами в Ялте, — радушно улыбнулся Красавчик–Стив.

Я подумаю, — поразмыслив, произнес Фалалеев, — подумаю и перезвоню вам. Мне надо несколько дней.

Кактус перезвонил Стиву вечером того же дня — ответ прозвучал утвердительно.

Мы и не ждали иного, — ответил посланец «американского инвестора». — Тем более что встреча не займет много времени. К тому же обычный разговор вас ни к чему не обязывает. Не так ли, мистер Фалалеев?

Фалалеев отправился в Крым с Артемьевым и тремя самыми преданными бойцами. Цель поездки не афишировалась, как бы то ни было, Лютый ни в коем случае не должен был знать о ялтинском вояже. Фалалеев понимал: если предложения заокеанского типа окажутся стоящими, чаша весов в противостоянии за лидерство может заметно качнуться в его, Кактуса, сторону.

Ялта встретила москвичей проливным дождем.

Ливень пузырил лужи, загоняя редких прохожих под зонтики уличных кафе и в магазины. Небо — фиолетовое, сумрачное, хмурое — оттеняло густую синеву моря и белоснежные шапки гор Большой Ялты.

Дождь — это хорошо, — улыбнулся Шмаль, выходя из машины. — Говорят, если что-то начинаешь в дождь — обязательно получится. Типа примета такая.

Еще в самолете Кактус пытался представить себе мистера Морозоффа — лицо, манеру разговора, характерные движения. Воображение рисовало ему эдакого банкира с Уолл–стрит, прожженного делягу, персонажа советских карикатур.

Но это умозрительное впечатление оказалось обманчивым: мистер Морозофф выглядел не так круто, как представлял себе Кактус. Улыбчивый, доброжелательный, доступный, американец к тому же отлично говорил по–русски и, судя по всему, был не дурак выпить, чем явно расположил к себе Кактуса.

Встреча происходила в гостинице «Ореанда», где богатенький янки снимал роскошные апартаменты. Морозофф принял гостей, сидя спиной к окну, так, чтобы лицо его не было освещено. Рядом неподвижными истуканами застыли порученец Стив и безликий переводчик Беленький, которому предстояло переводить только Стива, если тот вдруг вздумает вступить в разговор, и еще переводить с русского самому Стиву, чтобы ввести его в курс дела. Московские бандиты уселись напротив, и беседа началась.

Американец оглядел Кактуса с ног до головы. Тому показалось, что он произвел приятное впечатление, но по каким-то причинам мистер Морозофф не подтвердил этого ни словами, ни жестом.

Будущий «инвестор» повел издалека. Сперва объяснил, чем он занимается, походя продемонстрировав соответствующие документы, подтверждающие его правомочность. Затем изящно перешел к российской приватизации, присовокупив, что в России по–прежнему нет настоящего хозяина. Посетовав на неразбериху с законами, мистер Морозофф тем не менее весьма похвально отозвался о русской мафии: мол, лучше иметь дело с мафиозными законами, чем вообще не иметь законов.

— А ведь этот буржуй, в натуре, прав, — наклонившись к уху Кактуса, прошептал Шмаль; несомненно, логические построения американского бизнесмена пришлись Артемьеву по вкусу.

Тихо, — цыкнул Фалалеев и, резиново улыбнувшись, взглянул на говорившего.

Тот продолжал:

Я действительно платежеспособен. Я действительно хочу инвестировать деньги в экономику. И не только России, но и других стран Содружества. Той же Украины, к примеру. Но сделать это я могу лишь с вашей помощью. Не удивляйтесь — о сабуровской группировке известно даже у нас, в Соединенных Штатах. Кроме того, вам наверняка знакомо юридическое понятие «неуправляемый инвестор»? И меня, не гражданина России, безусловно, сочтут таковым.

Кактус закусил губу и неожиданно ошутил, как между лопатками стекает холодная капля пота, — явный признак волнения.

Предложение американца таило в себе несомненные выгоды. Этот заморский лох сам предлагает ему деньги: мол., на тебе, дорогой мистер Фалалеев, давай подумаем, куда их вложить, а прибыль разделим пополам.

И какую же сумму вы собираетесь вложить? — переведя дыхание, поинтересовался Кактус.

Сперва следовало бы определиться с объектами, — последовал мило–уклончивый ответ.