Король Крыс

И что же ты понимаешь в жизни? — с печальной улыбкой спросил Нечаев, осторожно высвобождаясь из ее рук.

Если девушка любит мужчину, если она ему… тоже не совсем безразлична… Я ведь не безразлична тебе, правда? — Наташа лукаво заглянула Максиму в глаза и снова обвила его шею руками.

Зачем ты об этом спрашиваешь? Я ведь люблю тебя… по–своему…

Вот видишь! — Удивительно, но Наташа пропустила мимо ушей или сделала вид, что пропустила, последние слова; если мужчина говорит, что «любит по–своему», это вовсе не та любовь, о которой мечтает влюбленная девушка.

Что «видишь»? — Лютый больше не отстранял от себя Наташу.

Если мы любим друг друга… пусть эта ночь станет нашей. — Максим хотел было возразить, но она не дала ему открыть рот. — Я знаю, ты скажешь, что я еще девочка. А ведь я действительно девочка, то есть — девственница. У меня ни с кем ничего не было, — смутившись, продолжала Наташа с подкупающей непосредственностью. — И я люблю тебя. И хочу, чтобы моим первым мужчиной был ты. Да и последним — тоже ты. Первым и последним, понимаешь?

Понимаю, — полушепотом ответил Нечаев.

Она прикрыла глаза, обняла его, прижалась к нему всем телом, дрожа то ли от неизвестности, то ли от нетерпения, и тихо–тихо проговорила:

Поцелуй меня.

Горячая волна нежности захлестнула Максима, осторожно, словно боясь сделать девушке больно, он привлек ее к себе. Затем принялся медленно расстегивать на ней блузку, пуговица осталась у него между пальцами, но через мгновение соскользнула на пол. Наташа, стараясь не встречаться с ним взглядом, стала судорожно стягивать юбку, несколько секунд — и она упала к ее ногам.

Иди… иди ко мне, мой любимый… — Девушка теребила пуговицы на рубашке Максима. — Иди, я хочу быть с тобой всегда и везде… всегда и везде…

Максим осторожно прикоснулся к ее лону своей плотью, но Наташа нетерпеливо дернулась ему навстречу, словно боясь, что он передумает, и тут же тихонько вскрикнула: ощущение было новым и неожиданным. Она пересилила боль и стала двигать бедрами, как это делали героини в фильмах.

Вскоре боль отступила и на смену ей пришло невыразимое блаженство. Наташе хотелось, чтобы оно длилось вечно. Вдруг она почувствовала, как тело любимого напряглось, Максим издал стон, и Наташа едва не задохнулась от счастья. Она тоже вся напряглась, громко вскрикнула и, расслабившись, опустила голову на плечо Максима.

Прошла минута, вторая, третья, прошла целая вечность — так, по крайней мере, показалось Максиму. Наташа не шевелилась, но Лютый, нежно лаская пальцами каждую частичку ее тела, слышал, ощущал, осязал: Наташино сердце трепещет, словно посаженная в клетку птица, а в такт ему пульсирует тоненькая жилка на шее.

— Ой, что это? — Она провела рукой по простыне и прошептала, пораженная своим открытием: — Надо же… кровь?! — И после паузы, счастливая, повторила: — Ты слышишь, милый, кровь?!!

Фосфоресцирующие стрелки часов показывали половину четвертого утра. Тихо бубнило в углу радио, время от времени снаружи доносился металлический скрежет снегоуборочных машин.

Максим лежал у стены, закинув руки за голову. Наташа, опершись на локоть, задумчиво гладила его по голове, и было в этом поглаживании что-то наивно–детское.

Ты не жалеешь? — шепотом спросил Нечаев.

О чем? — удивилась Наташа.

О том, что… произошло между нами.

Господи! Я же сама этого хотела, — улыбнулась девушка, — если бы ты знал, как давно я об этом мечтала. Сколько раз представляла все это. Твои ласки, руки твои, как ты входишь в меня. Представляла и боялась.

Чего?

Боли! Девчонки, которые уже делали ЭТО, говорили, что очень больно, что ужас просто. А мне было больно только в первый момент, и то не очень, зато потом какое прекрасное чувство! Ради него можно и не такую боль вытерпеть.

Это сейчас… Но, может быть, ты потом пожалеешь?

Ну что ты, — выдохнула Наташа с обидой, — как ты мо–ожешь! Я счастлива! Может быть, ты жалеешь?

Нет. — Максим положил руку ей на плечо. — Я никогда ни о чем не жалею.

Знаешь, если даже у нас с тобой ничего не получится, ну, в будущем, — продолжала девушка, — эта ночь останется в моей памяти на всю жизнь: я ее никогда не забуду, клянусь! И я благодарна тебе.

За что?

За все. За то, что ты не такой, как все. За то, что ты есть в моей жизни. Господи, да просто за то, что ты вообще есть.

Нечаев хотел было что-то ответить, но осекся — видимо, интуиция, обострившаяся за последнее время до предела, подсказала: сейчас должно произойти что-то страшное.

И действительно, легкая танцевальная музыка, транслируемая по радио, оборвалась, и из динамика донесся официально–скорбный голос диктора:

К сожалению, этот информационный выпуск мы вынуждены начать с трагического сообщения. Вчера поздно вечером на военном аэродроме недалеко от Москвы во время посадки потерпел крушение и разбился пассажирский самолет «Аэрофлота» Ан-24, выполнявший чартерный авиарейс Екатеринбург — Москва. По предварительным данным, погибли все находившиеся на борту: пять пассажиров и два члена экипажа.

Нечаев сорвался с кровати и, забыв, что он голый, бросился к приемнику, прибавил громкость.

Диктор продолжал:

Сразу же после катастрофы на место происшествия выехали аварийно–спасательные службы Министерства по чрезвычайным ситуациям. Уже обнаружен так называемый «черный ящик», сильно поврежденный при катастрофе. Данные его подлежат расшифровке. Согласно предварительному заключению, трагедия произошла из-за неблагоприятных погодных условий и халатности диспетчеров.

Максим, что-то случилось? — Наташа с недоумением смотрела на Лютого.

Случилось… — упавшим голосом произнес Лютый.

Ну что?

Максим быстро оделся.

Наташенька, милая. — Он наклонился, обнимая девушку. — Наташенька, прости, я не могу тебе сейчас рассказать все, что хотелось бы, а обманывать не в моих правилах, тем более тебя. Ходить вокруг да около — это долго, утомительно, грустно. И вообще, не надо тебе теперь вникать во все это. Потом как-нибудь, хорошо?

На глаза Наташи навернулись слезы, она все поняла.

Ты летел в Москву этим самым самолетом?

Да.

Ты… ты же мог погибнуть! Разбиться! — Она громко всхлипнула.

Мог. Но ведь не погиб. Не погиб, благодаря тебе, милая! Ты меня спасла, — проговорил Лютый и подумал: а так ведь оно на самом деле и есть!

Ты… ты… — При одной лишь мысли, что она могла лишиться возлюбленного, девушка зарыдала.

Не надо. — Максим приобнял ее за плечи. — Ведь все хорошо, мы вместе. Мы всегда будем вместе, поверь мне, милая. Ничего со мной не случилось и не случится. Видишь, я жив, и все у нас с тобой так, как ты хотела. Правда?