Король Крыс

Позвоните завтра, я дам вам ответ, — кивнул Аркадий Сергеевич и повернулся к Кактусу спиной, давая понять, что разговор окончен.

Насилу дождавшись утра, Кактус позвонил.

К радости Фалалеева, мистер Морозофф согласился выполнить его просьбу.

Но за это мне хотелось бы получить семь с половиной процентов от общей суммы, то есть два миллиона двести пятьдесят тысяч долларов, — заявил он.

Заметано! — обрадовался Кактус, понимая, что другого способа вывезти и легализировать деньги у него нет.

Сумму можно будет провести как краткосрочный кредит… — продолжал мистер Морозофф. — Само собой, с оформлением соответствующих документов. В качестве залога могу предложить свою недвижимость на ваш выбор. Соединенные Штаты, Австралия, Франция, Нидерланды… Кстати, когда вам привезут наличность?

Пара дней — и они здесь, — ответил Кактус.

Вот и отлично! — американский бизнесмен не удержался, очень довольный потер руки и в завершение беседы сказал: — А за судьбу своих денег можете не волноваться. Обманывать компаньонов не в моих правилах. У меня все надежно — как в банке!

27 О пользе прослушивающих устройств

Константин Иванович Богомолов редко включал огромный телевизор, стоявший в комнате отдыха позади рабочего кабинета, обычно предпочитая ему небольшую видеодвойку перед рабочим столом. Но сегодня, 10 марта, повод был особый: чуть более суток назад в результате совместной широкомасштабной операции органов МВД и ФСБ сабуровская организованная преступная группировка практически перестала существовать.

Еще вчера волна арестов резко пошла на спад — задерживать было уже некого. И потому фээсбэшный генерал пригласил Савелия Говоркова, с самого утра сидевшего у него в кабинете, в комнату отдыха: Богомолову не терпелось показать некоторые наиболее любопытные кадры оперативной видеосъемки в полноэкранном формате.

— Наши российские бандиты в большинстве своем люди крайностей, — с улыбкой комментировал генерал, щелкая кнопкой дистанционного управления, — если они при деньгах, при стволах, при власти, если чувствуют железную сплоченность собственной группировки, то ведут себя вызывающе и нагло. Но если их рассадить по одиночкам, лишить навороченных джипов, кредитных карточек, сотовых телефонов, оружия, ощущения собственной сплоченности, а главное, поддержки извне — они превращаются в самых настоящих скотов. Как этот, например…

На огромном телеэкране появился крупный план какого-то казенного кабинета, то ли фээсбэшного, то ли руоповского.

За столом сидел невысокий мужчина стертой, невыразительной внешности, видимо, следователь. Напротив, стараясь не смотреть в объектив, — высоченный амбал: просительное выражение лица, потухший взгляд, а главное, покорность, сквозившая в каждом жесте, — все это свидетельствовало, что следствие идет по плану.

— Вот, взгляни, — комментировал Богомолов, — некто Иван Иванович Титенков, уголовная кличка Гиббон, так называемый бригадир. То есть авторитет среднего уровня. Имея в своем распоряжении около двух десятков «быков», занимался похищениями людей с целью выкупа. Уже признался в трех убийствах — правда, две жертвы являлись бандитами коньковской группировки и явно не отличались законопослушанием. Ему обещано снисхождение. Заметь — только обещано, потому что меру уголовного наказания установит суд. Послушай-ка, что он говорит…

Следователь задавал односложные вопросы: «кто?», «как?», «при каких обстоятельствах?», а подследственный, стараясь не смотреть ему в глаза, сдавал всех, кого мог: собственных «быков», прикрытие в правоохранительных органах, хозяев конспиративных квартир, где содержались заложники.

Он наверняка сдал бы папу с мамой, если бы его попросили.

Константин Иванович, извините, но мне это не очень интересно, — честно признался Бешеный. — Я ведь сам прошел тюрьму и зону и российских бандитов и беспределыциков знаю не понаслышке.

Ты сидел в другое время, — возразил Богомолов, нажав на стоп.

А разве времена меняются?

Времена не меняются: ты прав — меняются люди. Даже твой Аршин, который терроризировал ваш отряд, в сравнении с этой мразью, можно сказать, ангел во плоти. Сегодняшние бандиты стали куда коварней, изворотливей, хитрей, короче — стали беспредельщиками. То, что в твои времена осуждали даже матерые преступники, теперь — в порядке вещей. Ради выгоды они готовы на все.

Какими бы коварными, жестокими и беспредельными ни были сабуровские, этой группировки больше не существует, — улыбнулся Савелий. — Кстати, никак не могу понять: как вам удалось ее так быстро ликвидировать?

Константин Иванович не сдержал вздох.

Это особый разговор. Так получилось, что мне передали на сабуровских всю необходимую информацию.

Тот тип в золотых очках? — догадался Бешеный.

Да, Прокурор. До сих пор не возьму в толк, зачем ему это понадобилось?

Говорков нахмурился.

А где же этот негодяй — Лютый? Неужто опять ушел?

Знаешь, Прокурор посоветовал мне забыть Лютого навсегда. Он прямо сказал, что та злополучная видеокассета с Новочеремушкинской улицы, дом 22«г», которую я тебе показывал, мне просто привиделась, а самого Нечаева вообще никогда не существовало в природе.

Что же получается — Прокурор с Лютым работали в одной связке? Как это может быть? — недоумевал Бешеный.

В этот момент Богомолов вспомнил последнюю встречу с Прокурором в охотничьем хозяйстве. И помрачнел.

Эти люди представляют слишком разные полюса, чтобы работать вместе. Насколько я понял, Прокурор самостоятельно провел виртуозную операцию, в ходе которой уговорил главаря бандитов Нечаева передать ему исчерпывающую информацию о сабуровской организованной преступной группировке, пообещав взамен безбедную жизнь за границей и, конечно же, полную безопасность.

Выходит, мафиозные лидеры коррумпированы в той же мере, что и высокие правительственные чиновники! — Непонятно почему, но последнее сообщение Богомолова сильно развеселило Савелия.

Выходит, так. Как бы то ни было, но наша задача выполнена. Точнее — почти выполнена.

Рассказов? — спросил Бешеный.

Да, Рассказов, — согласился Константин Иванович. — Но дело не в нем. Аркадий Сергеевич по–прежнему бодр и весел, по–прежнему пребывает в Ялте, контактируя с единственными оставшимися на свободе лидерами сабуровских — Василием Фалалеевым, по кличке Кактус, и Николаем Артемьевым, по кличке Шмаль. Разумеется, ему уже многое известно. А теперь — слушай внимательно. — Голос Богомолова окреп, и Говорков понял: сейчас генерал скажет, что надо делать. — Так вот: руоповцы, которые также участвовали в этой акции, в запарке упустили одну важную деталь. Когда крах сабуровской мафиозной структуры сделался очевидным для всех, когда их банковские счета стали повсеместно арестовывать, Фалалеев, чтобы спасти хоть часть средств, отправил своих бандитов в Москву. Шантажом и запугиванием им удалось выкачать из некоторых подшефных бизнесменов довольно значительную сумму — где-то от двадцати пяти до тридцати двух миллионов долларов… И представляешь, наличными. Теперь эти деньги у Кактуса. Я понимаю, они не идут ни в какое сравнение с баснословными суммами, бывшими в распоряжении группировки еще несколько недель назад, но и с такими деньгами Кактус может создать нам немало проблем.

Хотите сказать, что деньги в руках бандита — оружие не менее страшное, чем автомат? — спросил Говорков.

Рад, что ты понимаешь меня с полуслова, — кивнул генерал, — к тому же Василий Фалалеев по–прежнему контактирует с Рассказовым. А потому ставлю задачу — физически ликвидировать этого типа.

Рассказова? — кулаки Савелия непроизвольно сжались, да так сильно, что костяшки пальцев побелели и хрустнули.

Нет, Кактуса. При всех своих замечательных достоинствах «мистер Морозофф» ничего не стоит без связей в российских мафиозных кругах. Вокруг Рассказова следует создать вакуум: лишить его окружения, отсечь контактеров. Извини, Савелий, но я повторюсь: не станет Кактуса — Рассказов лишится партнеров–посредников и перестанет быть опасным. Пусть вкладывает капиталы во что-нибудь увеселительное. Типа Диснейленда. — Богомолов хитро ухмыльнулся. — Но к стратегически важным объектам страны его нельзя подпускать даже на пушечный выстрел.