Король мечей

Джо остановил машину у ворот земельного владения Мелон-Филдс. Один из домов тут принадлежал Лакуру. Макс сообщил охраннику, кто они и зачем приехали.

— Неплохо парень устроился, — пробормотал Джо, выруливая на широкий, вымощенный камнем двор с впечатляющим фонтаном в центре. Четыре дельфина застыли в прыжке спина к спине, извергая струи воды, стекающие в широкий круглый водоем, где плавали желтые и розовые цветы.

Трехэтажные дома пытались скрываться за деревьями и кустами, подобно прекрасным диким животным. Многим это удавалось, виднелись лишь черепичные крыши цвета охры и закрытые ставнями окна. Лакуры жили в предпоследнем доме справа. Джо выехал на короткую подъездную дорожку и поставил автомобиль рядом с белым фургончиком «вольво», покрытым листьями и лопнувшими семенными стручками. Результат недавно прошедшего ливня.

Джо нажал кнопку звонка. В холле раздался нежный перезвон, достаточно громкий, чтобы могли услышать. Макс заглянул в окно слева и увидел комнату, убранную для приема гостей. С потолка свисала золотая мишура и спущенные шары. На обеденном столе разложены приборы, посередине несколько винных бутылок и два кувшина. И ни единой души.

Максу вдруг показалось, что где-то в глубине комнаты мелькнула тень. Он вытащил пистолет и отошел. Под ботинком что-то хрустнуло. Оказалось, что он наступил на процессию крупных зеленых жуков, направляющихся к дому и исчезающих под дверью. Он пригляделся. Из-под двери, параллельно первой, двигалась встречная колонна жуков. Они ползли медленнее, поскольку в их челюстях извивались бледные личинки.

Джо встряхнул почтовый ящик. Оттуда с шумом вылетел десяток мясных мух, вызвав порыв воздуха, настолько зловонного, что у него перехватило дыхание. Макс удивленно вскинул брови, увидев, что его напарник пятится от двери, прижав руку к носу. И сразу почувствовал запах.

— На этот раз одним не обойдемся! — бросил Джо через плечо, направляясь к машине, чтобы вызвать бригаду. — Тут их больше.

В доме оказалось шесть трупов.

Они валялись на полу в гостиной. Уродливые, скорченные, отвратительно раздутые тела.

Гостиная действительно была убрана для праздника. Вдоль стен свисали украшения из блестящей красной и золотистой ткани и картонки с надписями «Поздравляем Преваля». В углах поникли связки шаров. Кресла, диван и черный мраморный кофейный столик сдвинуты в коридор. После ужина гости собирались танцевать.

Их застрелили под композицию «Веселье на Мартинике» и исполнении «Свингин стил». Собственно, она по-прежнему исполнялась, правда, не очень качественно, поскольку игла застряла в последней канавке и пластинка, видимо, от жуткой жары и ядовитого воздуха, немного покоробилась, а ее края начали царапать бок проигрывателя. Получался звук, какой будут издавать шарики жеваной бумаги, если их кидать на горячую кухонную плиту. Тук! — пшшш… Тук! — пшшш… Тук! — пшшш… Тук! — пшшш.

Макс и Джо обходили комнату. На ногах пластиковые бахилы, на руках резиновые перчатки, на волосах сеточки, рот и нос под хирургическими масками, пропитанными ментолом. Окно было закрыто, потому что со стекол и подоконников еще не сняли отпечатки.

Макс поднял гильзу, которая лежала на полу в обведенном мелом кружке, пронумерованном маркером, и сравнил с увеличенной фотографией гильз, найденных на месте убийства Мартина и Моралес. На задней части видны такие же отметины бойка.

— Шесть трупов. По меньшей мере двенадцать выстрелов. — Макс показал пергаминовый пакет с гильзами, выковырянными из подоконника. В своем доме Преваль Лакур убивал такими же смертоносными разрывными пулями. Во время работы в патрульной службе Макс видел копа, которому такая пуля попала в коленную чашечку и начисто отсекла ногу ниже колена. Он посмотрел на Джо. — Кто-то наверняка слышал.

— Дома в этом месте стоят далеко друг от друга.

— Джо, он убил всю свою семью из пистолета тридцать восьмого калибра. Должен был наделать много шума.

— Но было уже поздно, соседи спали. Не знаю, как ты, старина, а я если сплю, то сплю. Меня только Иисус поднимет, как поднял Лазаря. — Джо посмотрел в окно. По дорожке к дому двигались санитары с носилками, копы не пропускали съемочную группу телевизионных новостей. Неподалеку стояли соседи.

— А охранник? За что ему платят?

— Чтобы не подпускал близко плохих парней, — ответил Джо.

Лакур действовал безжалостно и методично. Начал с пожилой женщины в темно-зеленом платье, своей матери, сидевшей в конце стола. Он выстрелил ей в лоб — один раз с небольшого расстояния, а затем в упор, касаясь дулом кожи, — и пошел дальше, двигаясь против часовой стрелки. Повернулся к сыновьям-подросткам, сидящим рядом с ней, спиной к окну. Первый — старший — попытался прикрыть брата и получил пулю в плечо, а затем отец его застрелил так же, как бабушку. Брату пуля попала в шею. Он заполз под стол, но это его не спасло. Старик в инвалидном кресле, — очевидно, отец Лакура, они были очень похожи, — желая защитить мальчика, бросил в сына свою толстую трость. Лакур первым выстрелом расколол трость пополам, так что щепки впились в лицо старика, а потом всадил ему пулю в глаз. Убийце показалось этого недостаточно. Разделавшись с мальчиком на полу, он выстрелил снова в старика.

На головах у всех, кроме матери Лакура, золотистые карнавальные шапочки.

В комнате было тихо. Пятеро криминалистов издавали лишь слабые шорохи. Они что-то соскабливали, складывали в пакеты, закупоривали в стеклянные трубки, снимали отпечатки, суетились вокруг трупов, поднимали волосы, раздвигали губы, чтобы посмотреть зубы, трогали руки, ноги, поворачивали на бок, левый, правый. Измеряли дырки в стенах, расстояния между телами, размеры входных и выходных пулевых отверстий, протяженность брызг. Трудились аккуратно, напряженно и очень быстро, без перерывов, чтобы поскорее убраться отсюда.

По комнате шастали крупные жуки. У порога они разделялись на две колонны. Одна направлялась к лестнице, другая в гостиную. Здесь жуки опять разделялись, на сей раз на четыре колонны, по числу трупов, которых разбирали по кусочкам. Объедали пальцы на руках и ногах, плечи, шеи, исчезали под одеждой, вылезали через прорехи. А затем, видимо, закончив какую-то положенную часть своей работы, направлялись через гостиную к выходу, постепенно соединяясь с другой колонной, формируя пульсирующий зеленый караван, двигающийся обратно к своему дому в земле. Макс наблюдал за ними, с горечью сознавая, что когда-нибудь сам превратится в глыбу гниющего мяса. Нет, надо обязательно завещать, чтобы кремировали. Черт с ним, с надгробным камнем. Впрочем, его все равно можно поставить на месте захоронения урны.

— У меня в голове не укладывается, Джо. Это… это же его семья, его дом, то, чем он жил… Разве такое возможно?

Джо кивнул:

— Это вторая причина, за что я ненавижу свою работу. На некоторые вопросы, самые сложные, ты никогда не получишь ответ, потому что до преступника не добраться. Он уже в аду.

— А какая первая?

— Это преступники, до которых ты тоже не можешь добраться. Они бродят где-то рядом, выискивая очередную жертву. Невидимые монстры.

— Да, помню, как ты однажды сказал мне, когда я только начинал в патрульной службе.

— «Такова жизнь, парень. Делай, что в твоих силах, и привыкай, потому что завтра будет хуже». — Джо улыбнулся. Он любил выдавать эту мудрость новичкам, приходившим за советом, после того как они обнаруживали, в чем действительно состоит работа копа. Джо не ломал себе голову. Слова пришли к нему неожиданно, будто он все это знал с рождения.

Они продолжили осмотр. Рядом со стереосистемой стояла тележка для напитков, с большой чашей для пунша, наполовину заполненной густым ярко-розовым сиропом, покрытым толстым слоем утонувших мясных мух.