Король жил в подвале

… Ветер подхватил клочок бумаги, который Король выронил из кармана, доставая бутыль. Он не заметил этого. Фотография взвилась вверх и исчезла.

Короля заносило снегом, постепенно его фигура превращалась в белый сугроб. Сугроб рос, увеличивался, очертания сидящего человека понемногу сглаживались и очень скоро сошли на нет.

32

Только-только начало светать. В поле стояла тишина, серебрился гладкий снег. Издалека доносилось едва слышное позвякивание. Позвякивание приближалось. На горизонте появился силуэт — путник шёл, утопая по щиколотку в снегу, на голове у него был грубый мешок с чёрными прорезями для глаз, и такой же мешок, только наполненный, путник нёс за спиной. Позвякивало как раз из этого мешка.

У пограничного столбика с надписью «Тридцать Девять» путник остановился. Его внимание привлекло торчавшее из сугроба зелёное бутылочное горлышко. Путник снял со спины мешок и потянулся за бутылкой. Вместе с ней из сугроба показалась посиневшая человеческая рука.

Путник испуганно завопил и, позабыв про мешок, бросился наутёк.

Ранним утром по тихим чистым улочкам ехала телега. На телеге сидел возничий, а за ним лежал ещё кто-то, накрытый цветным лоскутным одеялом так, что торчали только белые костлявые ноги. Из аккуратных домиков выходили любопытные мастера с подмастерьями и провожали телегу взглядами.

— Эй, братец! — окликнул возничего один — видимо, кузнец. — Кого везёшь?

— А того везём, — лукаво ответил возничий, — кого нам до сих пор не хватало.

— А кого нам не хватало? — спросил другой — видимо, бондарь.

— А ты сам-то догадайся! — ответил возничий. — Чай не лаптем щи-то хлебаешь!

Когда телега исчезла за поворотом, бондарь вопросительно поглядел на своего соседа кузнеца.

— Сдаётся мне, — рассудительно произнёс кузнец, — нашёл-таки он нам Короля.

— Вон что! — присвистнул Бондарь. — И что же теперь будет?

— А всё и будет, — сказал кузнец. — Король королевствовать будет, ты будешь бочки сколачивать, я буду подковы ковать. И вся гармония!

33

Король открыл глаза и от удивления заморгал. Была ночь; он лежал в тёплой мягкой постели, на пуховике, укрытый толстым ватным одеялом. Под пологом горел огонёк, освещая просторную спальню. В углу потрескивал камин.

Король присел, рассматривая надетую на него длинную ночную рубаху с кружевами. Рядом на венском стуле висел махровый халат. Под стулом стоял ночной горшок, расписанный узорами… Король встал, надел халат и вышел из спальни.

Коридор был устлан коврами. Возле дверей сидя спал одетый в ливрею служка. Король взял со столика фонарь и двинулся по коридорам. На лестничной площадке тоже сидел охранник и мирно дремал. Король поднялся на следующий этаж. И там все служки и охранники спали.

На последнем этаже в самом конце коридора через приоткрытую дверь пробивался свет. Король на цыпочках приблизился, затушил фонарь и заглянул внутрь. В небольшом уютном зале у стены располагался круглый стол, над ним висела лампа, высвечивающая то, что было на столе: большой самовар, бублики, пряники, баранки, баночка варенья, надрезанный пирог. Двое людей пили чай из блюдечек, а третий чуть поодаль перелистывал книгу, сидя в кресле-качалке. Шёл тихий-тихий медленный разговор.

Король по неосторожности скрипнул дверью, и собеседники тотчас обернулись, прервав беседу. Делать нечего — Королю пришлось бочком войти в зал. Собеседники смутились и повставали с мест. Один из них, военный, попытался загородить собой стол с яствами. Другой, стряпчий, не успев разгрызть положенный в рот орех, так и замер с орехом в зубах. Позже всех опомнился зачитавшийся священник; закрыв книгу, он тоже встал.

Все трое молчали. Король почувствовал себя неловко, кашлянул в кулак и сказал:

— Здрасьте. Это у вас, прошу прошения, чай?

— Виноват, Вашвеличество, — ответил военный и застенчиво покраснел, — чай!

— А это у вас, никак, пирог? — смелее спросил Король.

— Виноват, Вашвеличество, — ответил военный, — он самый, пирог. Вкусный!.. — И он отступил от стола.

— А это пряники? — спросил Король, совсем освоившись.

— Виноват, Вашвеличество… — вздохнул военный и потупился.

— Ваше Величество, — нашёлся стряпчий, схватил стул и подставил его Королю: — Откушайте с нами, коль не брезгуете. Будьте добры!

Король заметно обрадовался, сел за стол и с ходу откусил большой кусок пирога. Ел он с превеликим удовольствием, уплетал за обе щеки. Стряпчий налил в чистое блюдце горячего чаю. Военный замялся и предложил:

— С разрешения Вашвеличества, я пойду проверю посты. А?

— Полноте, — махнул свободной рукой Король. — Пусть отдыхают.

— Я всё-тки проверю, — засомневался военный и снова покраснел. — А?

Король кивнул. Военный пожелал приятного аппетита, развернулся на каблучках и вышел плавным строевым шагом. Стряпчий выплюнул в ладошку орех, который до сих пор держал за щекой.

— Да вы садитесь, пожалуйста, — сказал Король, стараясь для приличия откусывать куски поменьше.

Стряпчий и священник присели (правда, священник сел не в кресло-качалку, а на скамью).

— Я где? — спросил Король, отхлебнув чаю.

— Вы в королевском дворце, Ваше Величество, — объяснил стряпчий. — В вашем дворце.

— А дворец где? — спросил Король.

— В Вашем Королевстве, — ответил стряпчий.

— А кто живёт в Королевстве? — спросил Король.

— Подданные Вашего Величества, граждане Королевства, — сказал стряпчий.

Король недоверчиво посмотрел на молчавшего священника и спросил ещё:

— А как вы узнали, что я Король?

Но ответил опять стряпчий.

— Вы сами сказали. Ваше Величество, — сказал он.

— Я? — удивился Король. — Вам?

— Не нам… — сказал стряпчий.

— Вы сказали Ему, — наконец вступил в разговор священник, указав глазами наверх.

— Но мы были рядом и слышали, — признался стряпчий. — Вы не помните, Ваше Величество: когда вас привезли, вы были почти мёртвый.

— Вы умерли, — уточнил священник.

— Да, — согласился стряпчий. — Но потом наш доктор совершил невозможное, и вы… вы вернулись.

Священник перекрестился.

Король отставил прибор. Ошарашенный услышанным, он долго молчал. Потом, как бы очнувшись, спросил:.

— А… душ в этом Королевстве есть?

— Есть, Ваше Величество, — заверил стряпчий. — Отличный горячий душ.

И, добавив: «Минуточку!», он подошёл к бюро, что находилось в другом углу зальчика, вынул из нагрудного кармана гусиное пёрышко, обмакнул его в чернила и открыл большую амбарную книгу. Отыскав страницу с литерой «К», он вписал в пустующую строку красивым почерком: