Король

Мгновение спустя замок открылся, и им разрешили войти в потрясающее фойе. Столько золотой лепнины, хрусталя, цветных мраморных колонн. Царский дворец в горах за пределами Колдвелла.

Как его отец умудрился все устроить? Да еще в тысяча девятьсот четырнадцатом?

Без понятия. И, что впечатляло больше всего? В течение почти века Дариус умудрился держать на расстоянии от частной собственности людей, лессеров... симпаты также не знали об этих координатах.

Это успех. И наследие.

Господи, хотел бы он знать своего отца. Жаль, Брата нет с ними... потому как ему чертовски бы пригодился совет, как рассказать Рофу о положении вещей.

Остановившись посреди изображения яблони в полном цвету, Джон пропустил Фритца вперед, и дворецкий проворно поднялся по лестнице достойной Букингемского дворца.

Роф без сомнений был наверху, в своем кабинете... но сперва ему нужен переводчик.

Дерьмо.

Кого, черт возьми, попросить...

– Где она?

Джон закрыл глаза при вопросе... и через мгновение смог повернуться в сторону бильярдной комнаты: и да, Король стоял в арочном проеме, в черной коже, руки уперты в бедра, подбородок выпирает.

Хотя он был слеп, и его глаза скрывались за очками, Джон чувствовал, что мужчина смотрел. Прямо. На. Него. Черт. Подери.

Внезапно внешний звук, который Джон слушал, сам того не сознавая, затих: Братья позади Короля, игравшие в бильярд, застыли на местах, все разговоры стихли, только на заднем фоне гремел Marshall Mathers LP 2⁸⁰.

– Джон. Где моя супруга?

Джон прошел вперед под этим взглядом. Да, почти все Братья были с Рофом... без сомнений они понимали настрой и встанут на его сторону.

Пройдя через толпу тел, он посмотрел на Ви и показал знаками: «Ты мне нужен».

Вишес кивнул и передал кий Бутчу. Затушив сигарету в пепельнице, он подошел к нему.

Роф обнажил клыки.

– Джон, Бог мне свидетель, я прибью тебя, если ты не...

– Эй, приятель, полегче, – выдавил Ви. – Я буду переводить. Не хочешь пройти в библиотеку, чтобы мы могли...

– Черта с два! Я хочу знать, где моя шеллан, чтоб вас всех! – прогремел Роф.

Джон начал показывать, и хотя подавляющее большинство предпочитало переводить по частям, Ви дождался, пока он закончит докладываться.

Несколько Братьев на заднем фоне что-то пробормотали, качая головами.

– В библиотеку, – приказал Ви Королю таким тоном, каким Джон бы не осмелился. – Мы сделаем это в библиотеке.

Неверный выбор слов.

Роф повернулся и пошел на Брата с такой скоростью и уверенностью, что никто не был готов к подобному: в одно мгновение Ви стоял рядом с Королем, в следующее защищался от атаки столь же безосновательной, сколь и... ну, яростной.

А потом все вышло из-под контроля.

Будто Роф понял, что ходил по острию, он оторвался от Ви и принялся крушить бильярдную, словно шаровой таран. Сначала он влетел в бильярдный стол, возле которого прохлаждался Бутч... и коп едва успел снять пепельницу с боковых перил: Роф ухватился за борт и перевернул махину, словно картонный столик, бегемот из красно-коричневого дерева взлетел так высоко, что снес лампу на потолке, а приземляясь на пол, разбил мраморный пол.

Не переведя дыхание, Король подобно урагану перешел на свою следующую жертву... кожаный диван, с которого еле успел вскочить Рейдж.

Вот вам и дивано-лёты.

Штука полетела в Джона на высоте пять футов над полом, вращаясь вокруг своей оси, подушки разлетелись по всем направлениям. Он не принял выпад на свой счет... особенно когда его собрат в ритме до-си-до⁸¹ ускакал в сторону бара, разбивая бутылки с дорогим пойлом, и жидкость залила все стены, полы, горящий камин.

Король еще не закончил.

Роф подхватил боковой столик, занес над головой и бросил в сторону ТВ. Он пролетел мимо плазмы, но умудрился разбить вдребезги старомодное зеркало... хотя Сони прожил не долго. Кофейный столик, стоявший между двумя диванами, завершил начатое, убивая беззвучное изображение двух бостонских парней и старика из Саути⁸² с бейсбольной битой, направленной на DirectTV⁸³.

Братья позволили Рофу выпустить гнев. Они не боялись, что кто-то попадет под руку. Черт, Рейдж даже встал поперек и поймал первый диван прежде, чем он снес молдинг арки. Они просто были умны.

(Роф – Бэт) * Целая ночь = Монстр-психопат

Уж лучше дать ему выпустить пар. Но, блин, было больно наблюдать за ним... Джон отпрыгнул в сторону, когда в его голову полетела целая кега. К счастью, Вишес успел поймать ее прежде, чем та улетела на мозаичный пол фойе... а его хрен починишь.

– Придется ограничить его, – пробормотал кто-то.

– Аминь, – ответил кто-то. – Если он выберется в остальную часть дома, то Фритц потом камня на камне не соберет.

– Я позабочусь об этом.

Повернувшись, все уставились на Лэсситера. Потом падший ангел с плохим поведением и более отвратным чувством вкуса почти во всем появился словно из ниоткуда... и в кои-то веки был серьезным.

– Это еще что за хрень? – спросил Ви, когда ангел поднес тонкую золотую ручку ко рту.

Выяснилось, что это не супермодная «Бик». Быстро дунув в трубку, Лэсситер выпустил крошечный дротик через комнату... и когда снаряд достиг плеча Рофа, Король отшатнулся от удара так, будто его сразила пуля в грудь.

Он полетел вниз, напряженное тело рухнуло, словно подкошенный дуб.

– Ты чего натворил?! – Ви переключился в состояние Рофа и полетел на ангела. Но Лэсситер встретил его лицо к лицу.

– Он бы угробил себя, весь дом и всех вас, балбесы. И обойдемся без истерик. Он просто вздремнет немного...

Роф издал тихий храп.

Братство приблизилось к нему, двигаясь так осторожно, словно они проверяли гризли, и Джон подошел с ними. Кольцо замкнулось вокруг Спящей Красавицы, и повсюду раздавались проклятья.

– Если ты убил его...

Лэсситер убрал золотую штуковину в сторону.

– Он похож на мертвого?

Нет, на самом деле, парень выглядел так, будто был в ладах с собой и окружающим миром, цвет лица здоровый, тело расслабленное, ботинки накренились в бок.

– Славная... Дева...

Все посмотрели в сторону проема. Фритц стоял с сумкой от «Луи Виттона» в одной руке и таким выражением на лице, словно стал свидетелем автокатастрофы.

Джон закрыл глаза.

Он чертовски сильно надеялся, что Бэт вошла в тот дом, заперла двери, как и обещала, и просидит весь день, не высовываясь.