Королева Ортруда
Шрифт:
Ортруда молча наклонила голову. Таинственные приготовления начинали волновать её. Нерита взялся за первый крест, и толкнул его книзу. С лёгким железным лязгом на место щитка с крестом передвинулся щиток с эмалевою буквою А. Нерита выдвинул из-за стены сбоку конец стального прута, и подвёл его под этот щиток, чтобы удержать его на месте. Второй крест под пальцами гофмаршала скользнул вниз, и за ним потянулся длинный ряд щитков с буквами алфавита.
— Вот Р! — воскликнула Ортруда.
— Да, ваше величество, эта буква нам нужна теперь, — сказал гофмаршал.
Выдвинул ещё
— Ключ к тайной двери сложен, — сказал гофмаршал, — и теперь она в нашей власти. Если вам угодно, ваше величество, соблаговолите положить руку на ваше имя, и толкнуть эту надпись вперёд.
Ортруда исполнила это. Тогда вся часть стены справа от камина, занятая орнаментом, плавно двинулась под её рукою в глубину и потом в сторону. Ортруда с тайным ужасом смотрела на зазиявший перед нею чёрный провал.
Это было начало узкого тёмного хода. Нерита вынул из кармана ручной электрический фонарь. Перекрестился. Сухие, бледные губы его двигались, шепча молитву, и в глазах его появилось набожное выражение. Почему-то собачье выражение на его лице стало явственнее. Потом он вошёл в тёмное отверстие стены.
— Прошу вас, ваше величество, последовать за мною, — сказал он негромко.
Он имел вид заговорщика, идущего на опасное и преступное предприятие. Голос его звучал глухо и казался вздрагивающим. Ортруда вошла в дверь. За нею Астольф. Нерита пропустил их вперёд, прижавшись к стене, и опять задвинул дверь. Сказал:
— Ваше величество, извольте обратить внимание. Поднёс фонарь близко к стене, — и Ортруда увидела, что на оборотной стороне двери повторяется та же сеть восьми алфавитов. С обеих сторон у этой сети виднелись на высоте среднего человеческого роста две красные руки. Их пальцы указывали на ту линию, где было сложено имя Араминта. Это было, как напоминание о возможности всегда вернуться. Но всё-таки Ортруде было жутко. Такое впечатление, как будто она отрезана от всего мира.
Нерита шёл впереди, освещая дорогу. Он показывал Астольфу и Ортруде все неровности и особенности пути.
Тёмный и узкий ход часто прерывался потайными дверьми, крутыми поворотами, лестницами вниз, иногда и наверх. Множеством тайных дверей весь ход разделялся на ряд отдельных, замкнутых камер. Если бы, в случае бегства, преследователям и удалось открыть тайную дверь в королевском кабинете, то потом пришлось бы одолеть ещё не одну дверь. При том же некоторые из отсеков потайного хода оканчивались тупиками, а двери из них, незаметные для того, кто не знал их хитрых примет, скрывались где-нибудь в боковых стенах.
Шли долго в тёмном коридоре, едва озаряемом слабым огоньком ручного фонаря. Астольф с трепетным вниманием следил за всеми движениями отца. Волнение его было очень заметно. Отец порою подбадривал его короткими фразами. Ортруда шла за ними, ощущая в себе внезапно воскресшую душу венчанной изгнанницы. Она с трудом подавляла в себе суеверный страх. Голова её томно кружилась. Зыбкий мрак двигался перед её глазами, и в нём едва различались
диковинные предметы подземного мира. Иногда зачем-то железные кольца у стен и ржавые цепи.Весь этот путь был страшен, как сошествие в ад. Ад безумный, созданный свирепыми людьми. Всё здесь казалось странным, чужим, совершенно иным, чем наверху, и в то же время страшно близким и родным. Казалось, что тени давно отживших витают в этом месте, и воспоминания об ужасах чудовищного бытия и о беспощадных смертях неизгладимы в их замогильной, неподвижной памяти.
Но над дикими смятениями тоски и суеверного страха в душе Ортруды ликовала буйная радость, — обетование иной жизни, не той скучной, которою живем все мы день за днём. Иной жизни, творимой по воле. Жизни, преображающей чертоги пыток в чертоги таинственных, сладостных утех.
Открылась ещё одна дверь, — и перед глазами Ортруды возник грот, полутёмный, высокий. На дне его — большой бассейн недвижной воды. Над гротом — высокие своды, едва освещённые каким-то непонятно откуда пробивающимся светом. В бассейне, недалеко от берега, стояла небольшая паровая яхта. Её неподвижный очерк, смутно отражённый в воде, был странен в этом замкнутом гроте.
— А эта яхта? — спросила Ортруда — Ведь здесь должны быть капитан и матросы?
— Они живут близко, но не здесь, — отвечал гофмаршал. — Люди, которые привели сюда эту яхту и которые на ней служат, ещё не знают её назначения. Но на преданность их можно положиться.
И ещё открылась высокая дверь, — хлынули потоки дневного света. И это было, как радостный исход из тёмного бытия. Солнце дневного простора казалось иным солнцем, и море голубело, как река, омывающая берега земного рая.
Ортруде хотелось выйти на берег, — но Нерита поспешил закрыть дверь.
Возвратились из подземелья тем же путем. Но теперь уже Астольф шёл впереди, — он хорошо запомнил дорогу. Притом же отец ещё дома заблаговременно рассказал ему всё, что можно было сказать о подземном ходе не на месте и без плана.
Весь этот день Ортруда была странно взволнована. Глубинные впечатления рождали в ней страстные мечтания. Ей хотелось уйти опять под эти древние своды, но уже одной, и одежды сбросить и, в смутной воде подземелья отражая радостно нагое тело, плясать и петь, и в лёгкой пляске молиться светозарному Духу. Всё, что приходилось Ортруде в этот день делать и говорить, казалось ей скучным, ненужным, и люди напрасными, и предметы странными, — и люди, и слова, и предметы раздражали её.
Астольф же весь этот день был полон гордыми мечтами. Ходил, как ошалелый.
Глава сорок третья
В этот день Ортруда обедала у королевы Клары вместе с принцем Танкредом. Были приглашены ещё только человек пять из наиболее близких ко двору.
Ортруде было скучно. Она уже давно не любила бывать с матерью, хотя королева Клара была с нею постоянно очень нежна. Давно уже Ортруда тяготилась тем лицемерным, сдержанным тоном, который господствовал в доме королевы Клары. А сегодня блестящие нарядности и легкозвучные перезвоны речей и серебра сервизов так больно противоречили глубинным впечатлениям Ортруды.