Королева Риррел

К полудню им улыбнулась удача. Они добрались до большого камня, возвышающегося над песками. Одна сторона его была круглой и шершавой, другая — сколотой, плоской, отполированной ветром. В тени этого камня можно было переждать самые знойные часы.

Роут внимательно обследовала камень, но никаких знаков бертмед на нем не нашла. Готто прислонился к горячей поверхности, руки бездумно ворошили песок. Надо же, осколки красной глины, которые он нащупал, оставляют на руках следы. Повинуясь внезапному порыву, Готто повернулся к гладкой стороне камня, занес руку и задумался. Он не рисовал уже много лет — с тех пор, как независимо от своего желания изобразил Шайсу. Он до сих пор помнил каждую черту ее лица… Даже родинку на щеке у самого уха. Готто решительно провел глиняным осколком по камню.

Смелый разлет бровей, четкая линия губ… Красные штрихи не могли передать оттенок ее глаз: его надо было ловить в весеннем половодье, отражающем небо… Но даже сквозь этот набросок он видел ее живую: смеющуюся, плачущую, гневную…

— Это она? — голос Роут вернул его к действительности. Молодая женщина стояла, опираясь на камень, и, склонив голову, рассматривала портрет.

— Красавица… Как это замечательно: нас уже не станет, а ее лицо посреди пустыни будет улыбаться солнцу и звездам…

Готто не стал сообщать Роут, что за неделю ветры сотрут глиняный рисунок. Он смотрел на ее длинные, опущенные ресницы, на припухшие от зноя губы.

— Хочешь, я нарисую и тебя? — спросил он.

Роут вдруг покраснела и мотнула головой.

— Нет. Я стала такой некрасивой… Особенно сейчас, когда солнце сожгло мое лицо…

— Неправда! — воскликнул Готто. — Смотри, как ты хороша!

Глиняный карандаш снова заскользил по камню. Роут с грустной улыбкой следила за тем, как появляется на каменном полотне ее профиль. Когда рисунок был готов, она долго смотрела на него, обводя его линии рукой.

— Ты, действительно, видишь меня такой? — спросила она Готто.

Вместо ответа он, повинуясь какому-то странному порыву, вдруг обнял ее. Роут вздрогнула и испуганно посмотрела ему в глаза. Но Готто и сам испугался, мгновенно разжав руки.

— Солнце садится, — сказала женщина. — Нам пора идти.

Они шли почти до самой темноты, а потом впереди заблестела полоска воды. Убедившись, что это не мираж, измученные путники со всех ног бросились туда. Однако их ждало жестокое разочарование: реку, о которой говорила Роут, они так и не нашли. Они вышли на морское побережье. Перед ними простирался водный простор, но эта вода не могла спасти им жизнь.

— А куда впадает река? — хрипло проговорил Готто.

— В море. Но я не знаю, где. Я и про реку знаю только из рассказов наших охотников.

Тем не менее, выйдя на кромку пляжа, путники, не раздумывая, окунулись в море. Роут тщетно пыталась выполоскать песок из волос. Они набирали в рот воду, и она, несмотря на соленый до горечи вкус, ненадолго охлаждала спекшиеся губы. Но душный воздух, высушивая намокшую одежду, делал ее почти каменной на ощупь, а лицо сводило от соли. Зато здесь, на берегу, можно было определиться с направлением. Когда появились звезды, Готто сообразил, где север. Там, на севере, должен был оставаться Лю-Штан. Но сколько дней понадобится, чтобы вернуться? Их силы уже на исходе. Неизвестно, встретится ли им река, или она течет южнее.

— А что на юге? — спросил он Роут. — Пустыня так и тянется до края?

— Где-то там, на юге, лежит страна Золотых статуй, — ответила молодая женщина. — Говорят, раньше наши охотники торговали с ее жителями. Но сейчас бертмед не уходят так далеко на юг. Нет, туда нам точно не добраться.

— Значит, на север, — решительно заявил Готто. — Будем идти, пока сможем.

Утро застало их лежащими на берегу. Он открыл глаза, пытаясь вспомнить, как оказался здесь, потом в ужасе огляделся. К счастью, Роут была неподалеку — она лежала неподвижно. Когда Готто, с трудом заставляя двигаться онемевшие ноги, подошел к ней, то обнаружил, что молодая женщина в беспамятстве. Может, это и к лучшему… Он взвалил Роут на плечо и понес ее вдоль берега.

Готто не сразу сообразил, что возвращается по собственным следам, спросонья перепутав направление. Это десятки лишних шагов! Шагов, и так сделанных через силу! Положив Роут на влажный песок, Готто сел рядом. Двигаться больше он не мог. Надежды нет. Солнце приближалось к зениту… Теряя сознание, Готто не заметил черную точку, показавшуюся в небе прямо над ними.

Ниметон уже сутки кружил над Мешеоротом. Правда, летающую машину, которой управляли маги Огня, нельзя было назвать ниметоном в прямом смысле: она отрывалась от земли не заклинаниями жрецов Воздуха, а с помощью идера. Несколько таких новых ниметонов было создано в секретных лабораториях Перонеды.

Чарол, глава экспедиции и правая рука мага Ортега, зевая, посматривал вниз. Что за убогий континент! На севере — Лю-Штан с его самодовольным правителем. На юге — страна Золотых статуй, вожделенная цель Сената. А между ними — месяцы пути по пустыне, которую пересекают лишь две реки, берущие начало в горах. Одна, самая полноводная, называется Шумшан. Она несет свои воды на юг, через страну Золотых статуй. Другая — Безымянная, как обозначено на картах Аникодора, — течет строго на восток, затем раздваивается на рукава и впадает в море.

Идера, который вращал мотор машины, оставалось еще на пару дней. В общем-то, задание, с которым трое магов Огня покинули Аникодор, было выполненным: они проследили путь куотов, которые Сенат отправил к Мешеороту, и теперь можно было возвращаться назад. Но на рассвете они сделали привал возле большого камня, дающего спасительную тень. Попивая вино, благодаря идеру сохраняющееся прохладным в кувшине, Чарол сначала не придал значения красным линиям на поверхности камня. Мало ли, какие кочевники могли оставить здесь свои рисунки! Но вглядевшись, он едва сдержал крик.

Художники Ортега нарисовали портрет девушки, которую искал Сенат, однако Ортег намеревался найти ее раньше. Ее черты Чарол помнил наизусть — слишком много планов было связано с этой девушкой. Так вот, неизвестный художник обломками глины нарисовал на камне посреди пустыни именно ее!

Он внимательно осмотрел рисунок, а потом следы вокруг. Никаких сомнений, люди были здесь совсем недавно, не позднее вчерашнего вечера. Эти люди тоже знают о документе. Или… Или им известна девушка, о которой там шла речь! В любом случае, побывавших здесь необходимо найти.

Чарол тут же велел заводить мотор ниметона. То снижаясь, то поднимаясь, они кружили над пустыней. Следы, едва заметные на песке, вели к побережью. Наконец, долго летая вдоль берега, маги заметили два тела, распростертых у самой кромки воды. Посадив ниметон, Чарол подбежал к ним.

На песке лежали ничком мужчина и женщина. Чарол брезгливо перевернул их, поморщился, увидев сожженные солнцем лица. Женщина застонала.

— Они живы, оба! — сказал один из магов, подходя ближе.