Королева
Шрифт:
– Правда ведь, Дэвид? – Создание смотрит на Лайнта. – Скажи, что они хорошие. У нас теперь много хороших детей. А я их – Воспитатель…
– Дэвид! Не спи! – Голос русского заставляет Лайнта вздрогнуть. Стряхнуть с век вернувшийся кошмар, мотнуть головой, отгоняя его еще дальше от себя. – Готовимся. Пора надевать выходной фрак.
– Дэвид, с тобой все хорошо? – Рядом оказывается Элеонора. – Ты бледный, как лист бумаги! Может, отложим выход в космос?
– У нас мало времени, милая. Может быть, даже меньше, чем мы можем себе представить. – Дэвид почувствовал, насколько пересохло у него во рту. Сглотнул. Откашлялся. – Мы должны идти.
– Давай я пойду. – В голосе Стейз прозвучала заметная дрожь. – Я смогу сделать все то же самое, что и ты.
– Нет.
– Почему?
Лайнт обнял ее за плечи и ободряюще улыбнулся, глядя в глаза.
– Потому, что я боюсь за тебя.
– Я тоже за тебя боюсь. Почему ты думаешь, что твой страх сильнее моего?
– Потому что я твой муж и я так считаю.
–
– Какой есть, – пожал плечами Дэвид, а затем добавил уже с другой интонацией: – Мы теряем время. Полетели. Поможешь.
– А что осталось сделать?
– Пока мы надеваем КВО 2 , – ответил за Дэвида Климов. – Надо установить на скафандры заряженные аккумуляторы, емкости с водой и оба кислородных баллона. Справишься одна?
– У меня есть выбор? – усмехнулась Элеонора. – Справлюсь, конечно. Не в первый раз.
– Может, слетать к Родригез и дать ей пинка, чтобы, наконец, начала хоть что-то делать? – раздраженно предложил Лайнт.
– Тогда мы точно задержим выход еще на пару часов. Она же ничего не знает. Придется заново все объяснять. А после этого еще час слушать ее вой и истерики.
2
костюм водяного охлаждения
– Не хочу оставаться с ней на станции, пока вы будете снаружи, – добавила Элеонора. – Я все сделаю сама, так будет и мне и вам спокойнее. А то эта мадам еще чего-нибудь напутает, погруженная в свои черные мысли.
Перед лицевым щитком шлема маячила спинная часть скафандра русского. Все-таки кое в чем этот скафандр превосходит его EMU. По крайней мере, его не нужно надевать при помощи второго человека. Русский просто вошел в свой «Орлан-МКС», и задник с расположенным за ширмой на молнии всеми жизненно важными системами Элеонора закрыла за ним потом, как обычную дверь. И весит он меньше, не сто сорок, а всего сто десять килограмм. Что уж говорить об автоматической системе климат-контроля и имплантированной в один из слоев скафандра радиоткани, благодаря которой скафандр начинает выполнять роль рации! Связь, таким образом, должна быть просто отличной.
– Дэвид, Арти. – В наушниках шлема раздался голос Элеоноры. – Декомпрессия выходной камеры заканчивается через пять минут. За девяносто секунд до открытия шлюза дам предупреждение. – Связь стихла, но через несколько секунд вновь ожила голосом Элеоноры: – В «куполе» вижу челнок. Ориентировочно через двадцать минут он будет на прямой линии с точкой выхода. После этого уйдет на очередной виток вокруг Земли. В следующий раз наши орбиты пересекутся через сто восемьдесят четыре минуты, а это половина запаса кислорода и энергии ваших аккумуляторов.
«Сто восемьдесят четыре минуты» – пронеслось в очередной раз в голове Лайнта. Три часа. И еще примерно полчаса до контакта. После этого, если не удастся закрепиться на поверхности, придется возвращаться на МКС и готовиться к новому выходу в космос. Дожидаясь внутри зараженной станции, пока орбиты шаттла и МКС вновь не пересекутся в максимально близкой точке. А это, как минимум, трое суток. И все это время придется находиться внутри модулей, рядом с этой непонятной слизью, не имея ни малейшего представления о том, что это такое. Можно, конечно, изолировать часть станции с биофермами, но без систем синтеза белка они долго не протянут. К тому же, возможно, все это не имеет вообще никакого значения. Ведь если бы эта слизь была так опасна, как им показалось вначале, если бы она действительно была источником какой-нибудь смертельной инфекции, все они давно уже были бы мертвы. Ведь «Потоки-300» прогоняют воздух прямо через эту субстанцию. И, значит, он прав. По логике, весь воздух на станции должен быть уже заражен. А стало быть, и они тоже. Так, может, ничего страшного во всей этой ситуации нет и они зря затеяли все это? Зря стоят сейчас в шлюзовом отсеке и готовятся взять на абордаж этот проклятый челнок?
Лайнт отчетливо ощутил, как ритм его сердца начал учащаться, а руки внутри перчаток стали холодными и влажными. Такое с ним приключалось впервые за всю его жизнь. К черту все эти страхи! Он просто сходит с ума от безысходного однообразия! И его повторяющийся сон, и то пятно света в иллюминаторе… все это бред! Такого быть просто не может.
– Арти, ты боишься привидений?
– Нет, – раздался спокойный и уверенный ответ. – «Небо осмотрели и внутри и наружно – ни богов ни ангелов не обнаружено…» Но это я дословно перевел. Это стихи Маяковского. Мне они очень нравятся. Хотя в школе я терпеть не мог этого поэта. А если честно, то я все-таки больше агностик. Я верю, что где-то над нами есть какая-то высшая сила, которая, может быть, даже следит за нами. Но никоим образом не вмешивается. Потому что всего надо добиваться самому, иначе никакого развития ты не получишь. А раз и добрых сил на Земле нет, то нет и злых, поскольку тогда мы с тобой получаем дисбаланс в великом и мудром законе сохранения энергии. Плюс всегда должен быть равен минусу. Иначе просто никак. Хотя моя теория не отрицает наличия привидений и прочей потусторонней ерунды. Но все это, согласно моей теории личностного развития, – сугубо нейтральные создания. Опять же, из-за
сохранения энергетического баланса. А все остальное – или собственный страх или психическое заболевание. Более ничего.– Вы сумасшедшие, что ли? – не выдержала Элеонора. – До выхода две минуты, а они тут теории обсуждают!
– Прости, Эл, – усмехнулся Климов, – что не оправдал оказанного мне высокого доверия. Дэвид, на счет «три» начинаем усиленно паниковать и метаться по шлюзовой камере. Можно хватать друг друга за руки.
– Я точно с вами с ума сойду!
– Это вполне логичное защитное свойство организма. Так мозг пытается сохранить работоспособность и ясность мышления. На Земле в Звездном городке я как-то сталкивался с одним доктором. Так вот что она рассказывала. Не знаю, как у вас, а в нашей стране есть такие подстанции, где находятся машины скорой медицинской помощи и откуда врачи выезжают на вызовы к заболевшим или попавшим в аварию. В здании подстанции есть несколько комнат, где люди могут отдыхать или спать, пока нет работы. Ну, и общаться между собой за чаем и кофе. Так вот, доктор сказала мне, что громче и чаще всего смеялись в комнате, где сидели детские реаниматологи.
– Это ужасно, – выдохнула Элеонора.
– Ужасно другое. Ты представляешь, для чего нужна бригада детских реаниматологов?
– Не хочу даже представлять.
– А они это видят. Каждую смену и по несколько раз.
– Заткнись, Арти! – раздраженно бросила Стейз. – Девяносто секунд до выхода.
– Принял, – подтвердил Климов.
– Услышал, милая, – отозвался Дэвид.
Все-таки этот русский в чем-то прав. Умеет мотивировать и заряжать крохотной долей оптимизма, уверенности и жажды действий. Надо действовать, а не сидеть сложа руки. Если они и дальше хотят спокойно жить на этой долбаной МКС, стоит убедиться в безопасности непонятной слизи. В конце концов, она и правда может представлять для них самую настоящую угрозу. Дэвид, конечно же, не доктор и уж тем более не биолог, но все живые организмы состоят из живых клеток. И все эти клетки разные. Даже в человеческом организме есть различные бактерии, которые живут внутри и вроде как не причиняют никакого вреда. Но он точно знал, что есть заболевания, при которых все эти бактерии развиваются как-то неправильно и могут даже убить человека. Он в этом плохо разбирался, но общие моменты знал. А стало быть, даже салат латук может стать источником заражения. Он же состоит из клеток и, значит, вполне может иметь и какие-нибудь бактерии, которые при постоянной циркуляции воздуха осели внутри «Потоков» и там мутировали до состояния вот этой слизи. И внутри у всего экипажа они могут быть. А если еще нет этих… симптомов, то это еще ни о чем не говорит. Вон, у двоюродного брата из Оклахомы как было. Здоровый и веселый человек, играл по выходным в бейсбол за местных «Дьяволов», наклеры и хоумраны такие выдавал, что не у всех в Главной лиге встретишь. Работал курьером. И буквально за три месяца пожелтел, высох и умер, сходя с ума от боли, когда наркотики уже совсем перестали помогать. Никто не мог заподозрить у него рак до того момента, пока уже не стало слишком поздно. А здесь у него не какой-то далекий родственник, а жена. И если с ней что-то случится…
Нет. Он не допустит этого. Он выйдет сейчас в космос и заберется в этот долбаный шаттл. И пусть там будут хоть все черти и привидения со всех планет галактики! Он сможет совершить этот шаг. Он преодолеет себя и будет бороться за свою жизнь. Так, как боролись люди, прилетевшие на этом самом челноке. Ведь это был не побег, а отчаянный рывок к спасению. Это была слаженная работа целой команды людей, давших шанс на спасение другим людям. Сотни больных и умирающих специалистов десятка отраслей дали возможность свершиться последнему в истории человечества старту космического челнока. Обреченные на гибель, собирающие последние силы для того, чтобы их близкие, родные, знакомые или просто чужие и неизвестные люди смогли обмануть стоящую на пороге смерть. Настоящий героизм. Все они там, внизу настоящие герои Америки.
Лайнт почувствовал, как его распирает изнутри и возносит вверх безграничное чувство гордости за свою нацию.
В памяти отчетливо возникло изображение монтажно-строительного комплекса NASA. Самого огромного здания в стране, если не во всем мире. Старожилы в свое время говорили, что иногда внутри под сводами потолков даже образуются облака и идет настоящий дождь! Он лично никогда подобного не видел, но в это хотелось верить, так как звучало все это нереально круто и эпично.
Вот приходит в движение механизм открытия выпускных ворот. Полностью гигантские створки смогут распахнуться только через несколько часов. Из недр колоссального здания начинает неторопливое, завораживающее своей медленной мощью движение рукотворный гигант. Десятки тонн бесценных материалов, бесконечные комплексы передовых технологий. Гусеничный транспортер, оснащенный двумя дизельными и шестнадцатью электрическими двигателями, в течение девяти часов будет бережно везти на себе стартовый стол, на котором смиренно дожидается пробуждения к жизни тридцатисемиметровый гигант с размахом крыльев в двадцать четыре метра. Затем, уже на месте старта, идет процесс заправки топливом и жидким кислородом, размещение пилотов и экипажа внутри челнока. До сегодняшнего момента максимальное количество людей не превышало одиннадцать. Но в этот отчаянный рывок наперегонки со смертью внутри было больше. Намного больше…