Королевская битва

Появилось лицо Хироки. Он плакал.

— Такако. Не умирай.

«Перестань, — подумала Такако. — Будь мужчиной. Мальчики не плачут. Ты уже такой большой, а все плакса-вакса».

Господи, что это? Такако снова пришла в чувство. И открыла глаза.

В мягком дневном свете на нее смотрел Хироки Сугимура. За спиной Хироки качались верхушки деревьев. Кусочки голубого неба между ними образовывали сложные пятна, как в тесте Роршаха.

Прежде всего Такако поняла, что Хироки вовсе не плачет.

А потом задумалась.

— Как ты...

Такако двигала губами, создавая слова, и ей казалось, будто она пытается открыть ржавую дверь. До нее дошло, что жить осталось недолго.

— ...здесь оказался?

Хироки лишь буркнул: «Нашел все-таки». Затем опустился рядом на колени и приподнял ей голову. Такако упала ничком, но теперь почему-то лежала на спине. Левая ладонь (левая рука... да нет, вообще вся левая сторона тела) совсем онемела и почти ничего не чувствовала (это могло быть от удара Кадзуси Нииды по левому виску). И все же под ладонью она ощущала какие-то сорняки. Он ее сюда перенес?

— Кто тебя так? — тихо спросил Хироки.

Да, все верно. Это была важная информация.

— Мицуко, — ответила Такако. На Кадзуси ей теперь было наплевать. — Будь осторожен.

Хироки кивнул.

— Прости меня, — сказал он затем.

Такако не поняла. И молча посмотрела на Хироки.

— Я прятался у школы... ждал тебя, — пояснил Хироки и сжал губы, словно бы сдерживая слезы. — Но потом... потом туда вернулся Ёсио. И я... я на долю секунды отвлекся. Сама знаешь... как ты бегать умеешь. Я побежал за тобой, стал звать... но ты уже была слишком далеко.

«Господи, нет», — подумала Такако. Значит, это была правда. Когда она убегала от школы в лес, ей вроде бы послышался чей-то голос. Но Такако была в такой лихорадке, что посчитала это плодом своего воображения (а голос и правда был, но это мог оказаться враг). Так или иначе, она во весь дух понеслась дальше.

Нет...

Хироки ее ждал. Как Такако поначалу и предположила, он, рискуя жизнью, ее там ждал. А когда Хироки сказал «нашел все-таки», имелось в виду, что он все это время ее искал.

От этой мысли Такако захотелось плакать.

Но вместо этого она, собрав все силы, попыталась изобразить на лице улыбку.

— Правда? Спасибо.

Такако понимала, что многого сказать уже не сможет. Тогда она попыталась прикинуть, что самое главное, ей на ум пришел до странности неуместный вопрос, и она его выпалила:

— Ты в кого-то влюблен?

Хироки слегка поднял брови.

— Да, влюблен, — нежно сказал он затем.

— Только не говори, что это я.

— Нет, это не ты.

— Ну, тогда...

Такако глубоко вздохнула. У нее было такое чувство, будто по ее телу растекается яд. Тело казалось одновременно и холодным, и страшно горячим.

— Тогда... может, ты обнимешь меня покрепче? Все произойдет... очень скоро.

Хироки плотно сжал губы и приподнял девочку, обеими руками крепко прижимая ее к себе. Голова Такако чуть было не запрокинулась, но Хироки успел ее придержать.

Такако почувствовала, что успеет сказать еще только одно.

— Ты должен выжить, Хироки.

«Господи, можно еще одно слово?»

Такако заглянула Хироки в глаза и нежно улыбнулась.

— Ты таким красавцем стал.

— А ты... ты самая стильная девочка на свете.

Такако слабо улыбнулась. Ей хотелось поблагодарить Хироки, но она уже не смогла. Тогда она просто посмотрела ему в глаза. Такако была почти счастлива. По крайней мере, она не умрет в одиночестве. Хироки останется с ней до самого конца. И Такако была счастлива. Почти.

«Каору... — подумала она. — Спасибо. Я слышала твои слова».

Минуты через две на руках у Хироки Такако Тигуса умерла. Глаза ее так и остались открыты. Прижимая к себе обмякшее, безжизненное тело девочки, Хироки Сугимура горько плакал.

Осталось 23 ученика

40

— Погоди, — сказал Сёго. Сжимая в руках дробовик, он внимательно оглядел окрестности.

Сюя, несшей на спине Норико, остановился в тени огромного вяза. Они уже должны были одолеть примерно две трети расстояния до медпункта и находиться где-то недалеко от сектора Е=6 или Е=7. Если они шли в правильном направлении (а поскольку вел их Сёго, далеко в сторону они уйти не могли), справа вскоре должно было показаться здание школы.

Двигаясь вдоль берега, Сёго, Сюя и Норико первым делом пересекли сектор В=4. Затем пошли на восток вдоль подножия северной горы. Перемещаться при ясном свете дня оказалось непросто. Приходилось делать быстрые, короткие переходы, а затем стоять, восстанавливая дыхание. Когда впереди оказывалась густая растительность, Сёго швырял туда несколько камешков, чтобы убедиться, что там никого нет. Сюда они добирались целых полчаса.

Норико дышала все так же тяжело.

Сюя наклонил голову, как мать, несущая на закорках младенца.

— Мы уже почти пришли, Норико, — сказал он.

— Хорошо... — отозвалась девочка.

— Ладно, вперед, — сказал Сёго. — Вон к тому дереву.

— Ага.

Сюя пошел дальше по мягкой, травянистой почве. Должно быть, это было пастбище. Сёго держался рядом с ними, в левой руке держа их вещи, а в правой — дробовик. Движением головы он указывал направление. Дуло ремингтона постоянно поворачивалось в ту же сторону, что и его голова.

Добравшись до тонкого деревца, они остановились. Сюя перевел дыхание.

— Ну, как, Сюя? — спросил Сёго.

Тот молча ему улыбнулся.

— Норико совсем легкая.

— Можем отдохнуть.

— Нет. — Сюя покачал головой. — Надо как можно скорее туда добраться.

— Хорошо, — отозвался Сёго.

Вдруг Сюя ощутил неуверенность: возможно, он опять свалял дурака. Вечно он делал неверные заключения, не успев проверить важные детали.

— Послушай, Сёго.

— Что?

— А тот значок на карте правда указывает на медпункт?

Сёго прыснул.