Королевский крест

— Граф Спицын объявился на следующий же день. Обманом заставил приехать в условленное место четверых наиболее уважаемых членов семьи и потребовал, чтобы мы признались мальчишке, что жульничали, вернули все деньги и выплатили еще столько же в качестве компенсации.

Граф был Хранителем Черной Книги и мог себе позволить выставлять условия семьям Тайного Города.

— Насколько я понимаю, вы отказались.

— К сожалению, — шмыгнул носом конец. — Мы наябедничали в Зеленый Дом, люды организовали засаду на Спицына, но тот, видимо, почуял подвох и на вторую встречу не явился.

Все пошло своим чередом: граф опять исчез, мальчишка Фонрейзов отправился в Европу, на деньги благодетеля, разумеется, а притоны продолжали приносить стабильную прибыль. К сожалению, концы не учли, что скверным характером Спицына восхищался сам Сантьяга. И добавлял, что столь талантливого Хранителя у челов не было со времен Брюса.

— Мы и подумать не могли, что этот мерзавец сумеет материализовать Духа Честной Игры! — Харций уставился на Треми. — Ты представляешь, что это значит?

— Нет, — честно ответил вампир.

— Он оживил кусочек Великих Законов Игры, понимаешь?! Из-за тридцати одной тысячи шестисот восьмидесяти девяти рублей с николаевским профилем. Идиотизм! Ни один Великий Дом не пошел бы на подобное… Я даже представить себе не могу, какие усилия пришлось приложить Спицыну! И никто не может представить! Древний дух, всегда существовавший в виде закона природы! А этот чел нарядил его в красный камзол, обозвал маркизом Барабао и отправил долбить наши игорные дома! И в Москве наступила эра честности. Любое нарушение правил Игры каралось не просто строго — безжалостно. Рушились самые продуманные комбинации, неожиданно разбивались скрытые зеркала, привлекая внимание соперников, перепутывался крап, и даже самый лучший катала не мог перетасовать колоду так, как хотел.

— Я уже не говорю о полицейских, которых он каким-то образом наводил на притоны. — Харций повертел в руке пустой стакан. — Мы потеряли миллионы.

Епископ расхохотался.

— Ничего смешного, — буркнул конец.

— Извини… — Вампир честно постарался стереть с лица ненужную веселость, но краешки губ предательски приподнимались в улыбке. — Скажи, Барабао все-таки дух?

— Теоретически — да, — подтвердил Харций. — Но с очень широкими возможностями. Этот мерзавец слишком хорошо знал законы Игры…

— Я уже запутался в твоих мерзавцах, — признался Захар. — Давай оставим это слово для твоего дедушки, а графа Спицына назовем…

— Мой дедушка был выдающимся концом, — возмутился Харций.

— Допустим, — не стал спорить масан. — Но я хотел поговорить о другом. Если Барабао — дух, почему его не могут вычислить? Ведь работающие духи оставляют четкий след магической энергии.

— Маркиз не оставляет.

— Почему?

— Потому что этот мерзавец…

— Какой на этот раз?

— Спицын.

— Понял, продолжай.

— Так вот, этот мерзавец сделал так, что Барабао использует для работы остаточный энергетический фон. Короче, этот мерзавец тянет в себя окружающий магический мусор: шумы Источников, остатки заклинаний, естественные волны. В общем, его даже Великие Дома не вычислят!

Конец прервался, чтобы допить очередную порцию джина. Масан вздохнул.

В принципе, Харций не сообщил ничего нового — обо всем, кроме истории появления Барабао, епископу рассказывал Сантьяга. Но увлеченный основным замыслом Захар совершенно упустил из виду то, в какой шок повергло концов возвращение маркиза. Это казалось незначительным. А вот комиссар считал иначе.

«Все войны, которые вел Темный Двор, были оправданны с экономической точки зрения». Аксиома. И расчетливый Сантьяга нашел тех, кто оплатит операцию Темного Двора.

«Мы сделаем то, что нам необходимо, да еще получим прибыль. Нет, не „мы“. Я воин, мне бы не пришло в голову, что битва за будущее семьи тоже требует средств». Треми вздохнул, посмотрел на Харция, задремавшего с недопитым стаканом в руке, улыбнулся и, перегнувшись через стол, потряс конца за плечо:

— Харций!

— А? — Толстяк осоловело посмотрел на вампира. — Что?

— Ты меня понимаешь?

— Вполне. — Харций подобрал слюни. — А что?

— Помнишь, о чем мы говорили?

— Угу.

— Езжай домой и спи спокойно — я тебе помогу.

— Поможешь?

— Даю слово.

* * *

Игорный дом «Два Короля».

Москва, улица Большая Каретная,

6 ноября, суббота, 14.25

Мобильный телефон Крылова не отзывался почти час. Секретарша Ахметова набирала номер непрерывно, дважды выслушивала вопли разъяренного шефа, но ничего не могла поделать с фразой: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». И всерьез опасалась, что в следующий раз Эльдар не удержится от рукоприкладства — таким взвинченным выглядел Ахметов.

— Ну?

— Ничего, Эльдар Альбертович…

— Идиотка!

Ахметов вернулся в кабинет, грохот захлопнувшейся двери разнесся, казалось, по всему игорному дому.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Эльдар специально не торопился ехать к Никите, боялся, что сорвется, что встреча закончится убийством, заставил себя позвонить, услышать голос друга, хоть немного успокоиться. Когда первые попытки дозвониться не принесли результата, Ахметов связался с охраной дома и получил заверение, что Крылов не покидал свою квартиру. Два личных телохранителя, несущих вахту у дверей, информацию подтвердили. Тем не менее не отвечал ни домашний, ни мобильный… Спит? В ванной? Или до него все-таки добрались? Последний вариант Эльдар после недолгих колебаний отбросил: парням у дверей он доверял, как себе, до Крылова могли добраться, только убив их. «Тогда в чем дело?»

— Эльдар Альбертович, Никита Степанович на третьей линии…

Ахметов схватил трубку:

— Кит!!

— Привет! — Голос у Крылова был веселый, довольный, судя по фоновым шумам, он ехал в машине. Работало радио.

«В машине?»

— Ты где? Разве не дома?

— Мне нужно было съездить кое-куда.

— Куда?

— Эльдар, о чем ты хотел поговорить?

«Почему охрана уверена, что Никита дома?»

— Кит, у нас проблемы.

— Какие?

— Даньшин работал на Цвания.

— Работал?

— Сейчас он перестал это делать.

— Отлично! Но в чем проблема?

Ахметов прищурился, замолчал, недоуменно покачивая головой: не так должен был реагировать Крылов на сообщение, совсем не так. Слишком сухо, слишком деловито, слишком безразлично. На мгновение Ахметов даже усомнился в том, что говорит с Никитой.

— Мы недооценили оборот, в который попали. За нас взялись основательно.

— Не паникуй и ничего не придумывай — за нас взялись обыкновенно. Купили доверенного человека… ну и что? Большинство наездов опирается на предателей. Все в порядке.