Королевский крест

— Чего он хотел?

— Поговорить, — коротко ответил Гори. — К себе приглашал.

Дальнейшее Шишнанадзе слышал: Автандил вежливо отклонил просьбу, предложив отправить вместо себя «брата», чтобы тот выслушал предложение Никиты. «Ты как будто мне расскажешь, как будто я с тобой за столом сидеть буду…»

— Твоя задача существенно облегчается, — усмехнулся Гори. — Тебя пустят внутрь.

— То есть мы придурка все равно мочим? — уточнил Шишнанадзе.

— Конечно! Раз мы договорились с Эльдаром, значит, Крылов не нужен. А этот разговор… — Автандил постучал пальцем по подключенному к телефону нехитрому звукозаписывающему устройству, — укрепит Ахметова в мысли, что его компаньон — бесчестный подонок.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся Бруджа. — Не сомневаюсь, Гори рассчитывает убрать тебя, так что в любом случае произошедшее сочтут самообороной… Но лучше, если к приезду гостей Ахметов окажется в казино. Пусть все решат, что оборонялся он, а не ты.

— Эльдар звонил, — буркнул Никита. — Он едет.

— Замечательно! — Александр потер руки. — В таком случае начинаем. Для начала изолируем Али Тугаева…

— Сейчас?

Крылов вздрогнул: он еще не привык к мысли, что придется действовать против Ахметова, а барон уже торопит события.

— Да, сейчас, — подтвердил Бруджа. — Тугаев контролирует охрану и может нам помешать. Убери его. Жан-Жак поможет сделать все незаметно.

И столько уверенности чувствовалось в голосе барона, что спорить с ним не было никакой возможности. Можно только подчиняться.

— Хорошо, — после паузы произнес Никита. — Хорошо.

— И будем ждать гостей…

Александр вышел из кабинета.

Крылов стиснул зубы и тихо выругался: на душе было погано. При этом Никита не сомневался, что поступает правильно. Для себя — правильно. Не сомневался, что другого выхода нет. Для него — нет. Но настроение не улучшалось.

«Анна, Эльдар… Я остаюсь один…»

«Это Судьба, ее нельзя ни с кем разделить».

«Ложь!»

— Согласен!

Никита знал, кого увидит, а потому обернулся спокойно, даже нашел в себе силы улыбнуться:

— Давно не виделись.

— Соскучился? — осведомился маркиз.

— С тобой… интересно.

— Гм… любопытное замечание. — Барабао одернул красный камзол, медленно прошелся по столу и остановился у карт. Постоял, заложив руки в карманы и покачиваясь с мыска на пятку. Вид у него был независимый и… чуть презрительный.

«Да! — поймал себя на мысли Крылов. — Именно презрительный! Но почему?»

— Выпьешь?

— Не хочу!

Маркиз ответил, как… как… как своему крепостному!

Другого определения Никита подобрать не смог — как крепостному! Как рабу, осмелившемуся без разрешения подать голос. Ответил высокомерно. Сказать, что Крылов был удивлен, значит не сказать ничего — тон Барабао ошарашил Никиту.

«Почему он так себя ведет?! Возможно, все дело в…»

— Я заметил, ты избегаешь барона.

— Его общество мне неприятно.

— А мое?

— С тобой было… интересно. — Маркиз выдержал паузу, посмотрел Крылову в глаза, чуть скривил губы.

— А теперь?

Никита спросил и замер, со страхом ожидая ответа. С таким же страхом, с каким ожидал открытия карты в «Королевском Кресте». Он почувствовал, что от ответа Барабао зависит очень и очень многое…

— Теперь с тобой неинтересно, чел Никита, совсем неинтересно. — Показалось или в голосе маркиза на самом деле скользнула грусть? Впрочем, какая разница? — Мы больше не встретимся…

— Но…

— …поскольку с тобой действительно было интересно, я дам тебе совет: посмотри расклад еще раз. Внимательно посмотри. Очень внимательно. Ты кое-что упустил.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки.

Москва, Бутово,

6 ноября, суббота, 18.08

— Ну, что, старый фруг, соберешь феньги к сроку?

Кувалда выловил уйбуя случайно: Копыто выбрался из «Средства от перхоти» в тот самый момент, когда во дворе Форта остановился фюрерский «Форд-Экспедишн». Вождь направился было к личному подъезду, но, увидев опального приятеля, притормозил.

— У тебя офин фень остался.

— Я помню, фюрер, — вытянулся Копыто. — Я все помню!

Уйбуй изо всех сил старался не покачиваться: участие в поминках по безвременно почившему артефакту здорово отразилось на координации движений.

— Много собрал?

— Много, — неопределенно ответил уйбуй. — Сам даже удивляюсь, как много.

Кувалда недоверчиво посмотрел на Копыто и вдруг сделался подозрительным:

— Тогфа почему не несешь? Потеряешь еще… феньги — это такая вещь, потерять очень фаже легко. Неси давай. Вот прямо сейчас неси!

— Да времени нет! — не растерялся уйбуй. — Все суета какая-то… Там копеечку найдешь, здесь монетку… Я думаю, соберу всю сумму, тогда и принесу. И тебе приятно, и мне лишний раз не бегать.

— Мне по-всякому приятно.

— А я эта… чисто из суеверия не хочу. Вдруг я тебе денег отнесу, а они после этого и кончатся.

— Кто?

— Деньги.

— А… — С минуту фюрер размышлял над словами уйбуя, пришел к выводу, что деньги действительно способны кончиться в самый неподходящий момент, а следовательно, Копыто прав, и рисковать не стоит. — Значит, успеешь фо понефельника?

— Я постараюсь.

— Ну, старайся.

Расстроенный Копыто тоскливо посмотрел в спину уходящему вождю и обреченно поплелся к украшающей двор мусорной куче сделать то, ради чего покидал кабак.

— «Старайся»! Тебе легко говорить, высокопревосходительство господин великий фюрер. Ты весь в шоколаде, хоть и одноглазый. А как тут «старайся», мля, если полный кирдык, куда ни плюнь?

— Вот он!

— Даже амулет закончившийся продать не получилось, потому что тварь какая-то на него наступила…

— Явился, клянусь печенью Спящего!

— Ишь, расфуфырился!

— Подлый тритон!

— Кто?

— Зверь такой.

— Да не тритон это, а Копыто! Известный кретин.

— Хватит руками по штанам елозить, чучело! Отвечай, когда с тобой разговаривают!

Уйбуй перестал бормотать себе под нос и в замешательстве уставился на появившуюся толпу: не менее трех десятков бойцов во главе с Булыжником.

— Стоять, борзый!

— Чего надо?

Почувствовав неуверенность в голосе Копыто, Дуричи завелись окончательно — жертва слаба, жертва напугана, жертва в одиночестве. Последний пункт радовал особенно: хоть приятели Булыжника и имели численное превосходство, драться с десяткой Копыто они не хотели — мало ли как обернется. Однако подчиненные несчастного Шибзича, почувствовав, что у шефа крупные неприятности, старались держаться от него подальше. Большая их часть временно покинула Форт, а повязанные с уйбуем Иголка и Контейнер наблюдали за встречей с Дуричами из дверей «Средства от перхоти».