Корпократия

Когда я задумываюсь над тем, как бы я поступил, если бы моим трем внукам, а все они призывного возраста, предстояло отправиться в Ирак, мне стыдно за то, как мало касается меня нынешний кризис. Созданная нами система материального стимулирования тех, кто за нас воюет, обесценила понятие социальной ответственности. Это, возможно, самый яркий пример того, как язык экономики изменил страну, в которой мы живем.

Экономоцентричное мировоззрение порождает уверенность в собственном превосходстве. История, литература, философия, даже право — все они отрицают черно-белый подход к изучаемому предмету и наслаждаются нюансами. Экономика же построена на количественном подходе — или претендует на это. Вместо философов она воспитывает победителей и проигравших. Победители едут в карете, проигравшие плетутся пешком. Миром правит наглость. То, как встречали Буша транспарантом со словами «Миссия выполнена» на авианосце «Авраам Линкольн» спустя всего несколько месяцев после начала войны, которая уже тянется дольше, чем Вторая мировая, можно сравнить с тем, как спортсмены отмечают забитый гол, — только это не так забавно. Печально, но эта сцена типична для наших дней. Уверенность в собственном превосходстве застит людям глаза.

Помните печально известные фразы двух видных бизнесменов?

«Знаете, в чем разница между Калифорнией и „Титаником“? Когда „Титаник“ шел ко дну, на нем горел свет» (Джеффри Скиллинг, гендиректор Enron, на онлайн-конференции, посвященной массовым отключениям электричества в Калифорнии, к которым Enron, как выяснилось впоследствии, была причастна [54] ).

«То, что раньше считалось конфликтом интересов, теперь называется синергией» (Джек Грабман, фондовый аналитик Citigroup, в ответ на упрек, что Citigroup имеет тесные деловые связи с компаниями, акции которых Грабман рекомендует инвесторам покупать).

54

Комиссии, занимающейся расследованием деятельности Enron, удалось найти документы, в которых разрабатывались стратегии по искусственному созданию дефицита электроэнергии в Калифорнии. По одному из сценариев, воплощенному в жизнь 5 декабря 2000 года, Enron в разгар кризиса покупала электроэнергию за 250 долларов за мегаватт в Калифорнии и продавала на северо-западе США уже за 1200 долларов. Кроме того, компания намеренно перегружала калифорнийские сети лишними заказами на электричество, а потом требовала от властей штата плату за их отмену.

Не нужно уметь читать между строк, чтобы увидеть в этих словах презрение к слабым, неудачникам, лузерам, ко всему, что путается под ногами на пути к прибыли и что, с точки зрения экономики, не сулит немедленной выгоды. В каком-то смысле это не должно удивлять. Большие деньги и крупные сделки всегда притягивали хамов и хвастунов, но такая хамская наглость, похоже, действительно готова смести все на своем пути.

Пример: без публичного обсуждения или открытых для критики решений властей Америка с недавних пор оказалась страной без пенсионной системы. На фоне других финансовых инструментов пенсии (я имею в виду пенсионные программы с фиксированными годовыми выплатами, размер которых обычно зависит от величины зарплаты в последние годы перед уходом на покой) выглядят чем-то скучным: риск невысок, цель определена, осторожность не только рекомендуется, но и требуется по закону. И тем не менее более 100 лет скучные пенсионные программы оставались неотъемлемой частью американской экономики. Крупные корпоративные работодатели считали себя обязанными обеспечить работникам реальные пенсии. В 1974 году конгресс дал четко понять, что продолжает поддерживать эту схему, приняв закон «О пенсионном обеспечении» (ERISA), предусматривавший создание Pension Benefit Guaranty Corporation (PBGC) — Корпорации по страхованию пенсионных пособий. Это независимое федеральное ведомство было призвано защищать работников от работодателей, которые не смогли из-за отсутствия средств исполнить или умышленно нарушили свои фидуциарные обязательства. PBGC обеспечивает выплату пенсий по планам, если компания не может сделать этого из-за финансовой несостоятельности или банкротства. В таком случае фирма передает свои обязательства PBGC вместе с частью активов, либо PBGC пытается получить активы из конкурсной массы. Вместе взятые, PBGC, ERISA и давняя традиция пожизненных отношений между работником и работодателем, казалось, гарантируют большинству пенсионеров доход помимо и сверх того минимума, что дает система социального обеспечения. Я специально выделил «казалось» — при нынешнем положении дел пенсионные планы с фиксированными выплатами еще при нашей жизни вымрут, как птица додо.

Что пошло не так? Некоторые компании — например, LTV Steel, Bethlehem Steel, U.S. Airways, United Airlines, Polaroid и Kemper Insurance — либо объявили дефолт по своим обязательствам в области пенсионных планов с фиксированными выплатами, либо еще каким-то способом вышли из игры, оставив PBGC расхлебывать пенсионную кашу. К сентябрю 2005 года на PBGC перевели долгов почти на 23 миллиарда долларов, а впереди маячило претензий еще на 108 миллиардов — перспектива столь пугающая, что до недавних пор конгресс не хотел даже поднимать эту тему, не то что искать решение.

Пенсионное обеспечение, когда-то священный долг работодателя, превратилось в еще один способ обыграть систему. Сначала авиакомпании U.S. Airways и United Airlines сказали своим работникам: «Видите, какие трудные времена настали, мы не можем платить вам больше, но мы повысим вам пенсии, честное слово». Затем топ-менеджеры переложили все оставшиеся у компаний деньги себе в карман и оставили их идти ко дну, зная, что спасать утопающих сотрудников придется PBGC. Когда я работал с ERISA, я видел такое не раз и ничего не мог сделать — у игроков на руках были все карты.

Но гораздо чаще корпорации просто переставали предлагать работникам пенсионные планы с фиксированными выплатами, в лучшем случае заменяя их на планы с фиксированными взносами, что на самом деле — лишь красивое название для сберегательного счета. Преимущества новых планов расхваливались на все лады. Когда в 2006 году IBM объявила, что отказывается от пенсионных планов с фиксированными выплатами, представитель компании заявил, что это решение за несколько лет сэкономит ей до 3 миллиардов долларов и обеспечит более предсказуемую структуру расходов.

Работников наперебой убеждали: для них же лучше, если они сами, не надеясь на Большого Брата, будут наполнять свои копилки. Доходность у пенсионных планов с фиксированными выплатами маленькая, и ее легко может съесть инфляция. Поэтому в их интересах стать своими собственными финансовыми консультантами и планировать свое будущее. Планы с фиксированными взносами не только представляют собой долгоиграющий подарок от компании (работодатели пополняют пенсионные счета на сумму, равную определенному проценту от взноса работника, обычно 25–50 процентов (максимум — 5-10 тысяч долларов). Они также позволяют, даже понуждают работника выбирать из целого списка инвестиционных инструментов; список этот, однако, как правило, ограничен фондами одной управляющей компании. В сущности, такие планы несут финансовую грамотность в рабочие массы, но одновременно навязывают работнику отношения с управляющей компанией. Конгресс посодействовал бурному развитию пенсионных планов с фиксированными взносами, создав свое меню сберегательных и пенсионных планов с отложенной выплатой налогов, от 401 (к) [55] до Roth IRA [56] .

55

401 (к) — сберегательный план, позволяющий работнику часть зарплаты до уплаты подоходного налога вносить в инвестиционный фонд под управлением работодателя; сумма и доля заработной платы, которая может вноситься в фонд, ограничивается; уплата налогов откладывается до выхода на пенсию или увольнения из данной компании, то есть до изъятия средств из фонда; при досрочном изъятии средств начисляются специальные штрафы; название дано по соответствующему разделу Налогового кодекса США.

56

Roth IRA — Roth Individual Retirement Account, индивидуальный пенсионный счет Рота (по имени разработчика, сенатора Уильяма Рота); имеет некоторые преимущества по сравнению с традиционными индивидуальными пенсионными счетами, хотя не обладает аналогичными налоговыми льготами: когда обладатель трудовых доходов делает вклад, он не вычитает его из своего налогооблагаемого дохода (то есть он делает взнос из своей зарплаты после выплаты подоходного налога), зато при снятии денег с вклада в старости ему не придется выплачивать подоходный налог; таким образом, весь доход, принесенный вкладом, налогом не облагается.

Этот набор идеально подходил для корпоративной Америки, решившей избавиться от обязательств по пенсиям.

На первый взгляд все выглядело даром небесным для ориентированных на максимизацию прибыли компаний и торжеством духа свободного предпринимательства, ведь теперь каждый работник становился лично ответственным за свое финансовое будущее. Касательно дара небесного — да, действительно, корпорации начали избавляться от обременительных текущих обязательств; в результате можно было мгновенно увеличить прибыль, рыночную капитализацию и — возможно, совпадение неслучайное — стоимость опционов.

Однако для работников все не так просто. Оставим в стороне вопрос, будут ли предоставленные сами себе работники откладывать на пенсию. Факты, включая то, что в 2006 году норма сбережений в США была отрицательной, свидетельствуют об обратном, но я сейчас не об этом. Не будем брать в расчет, по крайней мере сейчас, и макроэффект от того, что отношения между работодателем и работником съежились до краткосрочной модели «поматросил и бросил», над созданием которой так хорошо поработали IBM и многие другие компании. Могу предположить, что такая модель неминуемо приведет к тому, что на федеральное правительство навалятся дополнительные расходы в сотни миллиардов долларов, ибо инвесторы никогда не были сильны в пенсионном планировании. Но проблема еще глубже.

Суть в том, что, сколь бы щедрые параллельные взносы ни делал работодатель по пенсионным планам с фиксированными взносами, он перекладывает риски с корпорации на работников. (Одновременно, и очень предусмотрительно для правительства, побитую жизнью PBGC освободили от ответственности за пенсионные планы с фиксированными взносами.) И это еще не все. Самое серьезное последствие пенсионной реформы в том, что больше всего уход от настоящих пенсионных программ оказался выгоден, конечно же, не пенсионерам, нынешним и будущим, но в первую очередь индустрии финансовых услуг, которая помогла спланировать и осуществить эту реформу. Теперь каждый работник, вместо того чтобы стать своим собственным финансовым консультантом, вынужден обращаться к консультанту профессиональному. В этом-то все и дело.

Конгресс поучаствовал в деле еще в 1975 году, когда при внесении поправок в закон «О ценных бумагах» объявил фидуциарные отношения «коммерческим активом» и тем самым ухитрился превратить доверие в товар и одновременно подложить под него мину. Конгресс, всегда с почтением относившийся к корпоративному лобби, в данном случае предвосхитил события, уловив дух времени, растущее влияние финансовых конгломератов и страстное желание поставщиков финансовых услуг получить большую свободу действий.