Корпократия

Взгляните на систему голосования. На долю институциональных инвесторов приходится, наверное, две трети от общего числа голосов. Акции большинства индивидуальных инвесторов находятся у номинальных держателей — брокеров, и, как правило, ими голосуют в интересах менеджмента корпорации — вот еще одно препятствие на пути реформы корпоративного управления. Нью-Йоркская фондовая биржа, похоже, готова отказаться от практики предоставления брокерам почти неограниченной свободы голосования этими акциями; у этого процедурного изменения могут быть далекоидущие последствия. Крупные институциональные инвесторы, со своей стороны, вовсю занимают друг у друга акции, чтобы обеспечить нужный исход битвы за голоса. Подобная практика приводит на память идею одаренного богатым воображением инвестиционного управляющего Лина Лебарона, высказанную им во время массовых поглощений в 1980-х годах, — организовать официальный рынок голосов. Лебарон шутил лишь наполовину: прямая покупка голосов незаконна, но в любом случае вы видите, почему так трудно понять, кто конкретно голосует, под чьим влиянием и с какой целью. Если бы речь шла о голосах избирателей, правительство бы снесло всю систему и начало все заново. Самое меньшее, что оно может сделать с голосованием акционеров, жизненно важным для внедрения надлежащего корпоративного управления, — обеспечить равные правила для всех участников.

Как писал Шекспир, «не звезды, милый Брут, а сами мы виновны в том, что сделались рабами» [75] . Требуется политическая инициатива на самом высоком уровне, чтобы призвать бизнес к ответственности и гарантировать собственникам их права. Увы, такой инициативы не хватает, а исключения редки и драгоценны.

Помимо героев-одиночек, так хорошо смотрящихся в вестернах, нам нужна правовая структура, которая точнее отражала бы реальность корпоративного функционирования в Соединенных Штатах, — структура, которая могла бы сдержать алчность корпораций, не удушая при этом их выдающийся талант к созданию богатства. Стоит вспомнить, что смысл первой поправки к Конституции США [76] состоял не в том, чтобы защитить церковь от вмешательства государства, но в том, чтобы защитить государство в его светских обязанностях от вмешательства доминирующего института того времени, церкви. Сегодня нам нужна защита от доминирующего института нашего времени — корпорации. Иначе корпорации будут править нами, как короли в прошлом правили Англией.

75

Шекспир У. Юлий Цезарь. Пер. Мих. Зенкевича.

76

Первая поправка к Конституции США, ратифицированная 15 декабря 1791 года, гласит: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии, либо запрещающего свободное ее исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб».

Не стоит надеяться на новую поправку к конституции, учитывая, что и время поджимает, и сам процесс внесения поправок в этот великий документ восхитительно сложен, но нам придется как-то исправить последствия невероятного регресса Верховного суда — от решения по иску округа Санта-Клара к Southern Pacific Railroad (1886) до решения по иску First National Bank of Boston к Беллотти (1978), от пометок лоббиста на полях решения суда до признания за корпорацией права на свободу слова. Если у корпорации есть право на свободу слова, как быть с другими созданиями государства? Есть ли право на свободу слова у департамента по уборке улиц города Кейп-Элизабет, штат Мэн? Могут ли служащие организоваться для рекламирования и продвижения норм и стандартов, которые противоречат нормам и стандартам выборных членов городского правления? Будет ли им гарантирована федеральная конституционная защита, несмотря на то что законы любого штата регламентируют права и обязанности госслужащих? Настолько абсурдно, что даже шутка получается несмешной, и тем не менее — это не шутка, а серьезный вопрос, затрагивающий самые основы того, что де Токвиль [77] назвал «великим американским экспериментом». Долго ли протянет наша демократическая система, если корпорации сохранят гарантированное им конституцией право участвовать в политической жизни страны?

77

Алексис де Токвиль (1805–1859) — французский политический мыслитель и историк. В своей главной работе «Демократия в Америке» Токвиль рассматривал влияние предоставляемых обществом равных возможностей на граждан и государство.

«Не вижу, как можно согласовать демократию с практикой предоставления учреждениям прав и возможностей физического лица, не прибегая к ревизии демократии, — писал Чарльз Линдблом в вышедшей в 2001 году книге „Рыночная система“ (The Market System).
– Обоснование демократии — права и полномочия живых, испытывающих боль и желания людей, и эти права и полномочия дают им защиту, равно как и возможности следовать своим стремлениям. Бессмысленно предоставлять, ссылаясь на демократию, такие права пожарным гидрантам или компьютерам».

Хотя решение Верховного суда по делу Беллотти абсурдно настолько, что в какой-то обозримой перспективе можно надеяться на его отмену (и, несмотря на то что его разрушительное воздействие можно видеть каждый день на примере корпоративного лоббирования, которое подминает под себя всех, кто высказывает общественное беспокойство по широкому кругу вопросов, выхолащивает целые области общественного интереса, от чрезмерного потребления горючего до загрязнения окружающей среды, глобального потепления и много другого), юридическая живучесть этой доктрины убеждает, что наше терпение не вознаградится. Видимо, решение придется искать опять же в суде. Законодательное собрание штата, к примеру, может прийти к выводу, что участие корпорации в избирательных кампаниях и референдумах препятствует свободному выражению воли граждан. Так, в декабре 2006 года на рассмотрение парламента штата Мэн в ходе сессии 2007–2008 годов был подан следующий законопроект.

LD 1507 — законопроект, уточняющий место зарегистрированных в штате Мэн корпораций в общественно-политической деятельности

ДА БУДЕТ УСТАНОВЛЕНО народом штата Мэн следующим образом:

Внести следующую поправку:

«Если в учредительном договоре не указано иное, корпорация существует бессрочно, сохраняя свое состояние независимо от выхода отдельных членов из ее состава, и обладает теми же правами, что индивид, в отношении ведения деятельности, необходимой или подходящей для ведения коммерческой и иной деловой активности, за исключением участия в политических дебатах или кампаниях или оказания поддержки политическим партиям или кандидатам, за исключением случаев, когда корпорация специально уполномочена на такую деятельность по закону, или участия в общественных инициативах или референдумах по любому вопросу, который не затрагивает материальную собственность, бизнес или активы корпорации.

ВЫВОДЫ. Данный законопроект, будучи принятым, внесет ясность в закон о корпорациях штата Мэн, уточняя, что юридические лица, образованные в соответствии с этим законом, не полномочны использовать права физических лиц или граждан. Законопроект вызван решением Верховного суда США по иску First National Bank of Boston к Беллотти, из которого следовало, что корпорации, в той степени, что они являются „юридическими лицами“, могут пользоваться определенными политическими правами, включая право участвовать в общественном референдуме по вопросу, не затрагивающему непосредственно коммерческую деятельность корпорации. Данный законопроект проясняет, что, в то время как корпорации могут в осуществлении своей коммерческой деятельности пользоваться правами, сходными с правами физических лиц, они тем самым не получают политических прав физических лиц или граждан, таких как право голосовать, поддерживать кандидатов или участвовать в референдумах по вопросам, не затрагивающим непосредственно их коммерческую деятельность».

Очередная фантазия? Возможно, но даже такой маленький шаг мог бы открыть перед Верховным судом возможность уничтожить незаконную и разрушительную власть корпораций. Одно это оправдало бы борьбу за законопроект, противостоять которому, без сомнения, будут самые высокооплачиваемые юристы в стране.

Время поджимает, и, пока не появились новые лидеры и более ответственная судебная структура, мы отчаянно нуждаемся в том, чтобы на передний план выступили квалифицированные институциональные инвесторы. Они являются мажоритарными акционерами практически всех американских и многих транснациональных компаний и как никто подходят для того, чтобы продолжать борьбу там, где пасуют все прочие полномочные органы.

Если новые законы вроде того, что был предложен выше, начнут ограничивать деятельность корпораций, а общественное мнение обернется против них, они наверняка станут искать новые места для регистрации в тех странах, где законы наиболее благоприятствуют сохранению их власти. (Корпорация в бегах подозрительно напоминает проворовавшегося банкира, которого всегда ждут Каймановы острова.) Возможно, законы США не смогут достать корпорации по их новым адресам, но крупные инвестиционные инвесторы смогут. Для них, к счастью, тоже не существует границ. Действительно, транснациональный характер институционального инвестирования отлично соответствует транснациональному характеру корпораций. Создав обеспеченный правовой защитой кодекс собственника и настаивая на его строгом соблюдении, крупные инвестиционные фонды могут принудить корпорации ввести надлежащее управление, невзирая на противоречивость корпоративного законодательства разных стран и на расстояние, которым корпорации хотят отделиться от законов США.

Давайте пофантазируем в последний раз и вообразим, что эти мажоритарные собственники могли бы установить такие созидательные отношения с менеджментом корпораций, что это помогло бы оптимизировать и прибыль, и позитивное влияние корпораций на общество, включая (раз уж мы мечтаем) добровольное соглашение об ограничении корпоративного вмешательства в политику, выборы и референдумы. Ну не красота ли? Но институциональным инвесторам нет нужды руководствоваться такими возвышенными, может быть, даже величественными целями. Сделайте это из хладнокровных, экономических соображений — ради дополнительных 5 процентов, которые, как демонстрирует Corporate Library, отнимает плохое управление. Но прежде всего сделайте это потому, что это правильно. И что еще необходимо сегодня — это новая культура ответственности.

Частью этой культуры будет новый язык, включающий экономическую теорию и при этом отражающий стремления и нужды людей гораздо полнее, чем когда-либо был способен язык современной экономики. Значения таких базовых слов, как «прибыль» и «общепринятые принципы бухгалтерского учета», расширят так, что они охватят ранее игнорировавшиеся или экстернализованные затраты. Слово «фидуциар» вытащат из-под мусорной кучи словесной чепухи и вернут ему его первичное значение — «доверенное лицо», от латинского слова fiducia, означающего «доверие» и «вера». Менеджеры говорят, что могут управлять только тем, что могут измерить. Прекрасно. Дадим им инструменты для измерения не только прибылей и убытков, но и их воздействия на общество и потом дадим им целую симфонию языков, от языка экологии до языка этики, чтобы можно было с ними говорить о том, чего можно с помощью этих инструментов добиться.