Корпус

Белый замолчал, привалившись спиной к теплому сосновому стволу. Косте сперва показалось, что он уснул, но нет – Белый не спал. Он смотрел на добела раскаленный солнечный диск. Спокойно смотрел, не жмуря глаз.

Костя не в силах был собраться с мыслями. То, что рассказал только что Белый, раздавило и оглушило его. Он знал, что справится с этим, но не сейчас. Сейчас мысли путались, и ломило виски.

– Даже представить себе тяжело, – выдавил он наконец из себя.

– Я понимаю, – кивнул Белый. – Трудно вот так сразу все переварить. Но что остается делать?

– Ну и как же теперь быть? – растерянно спросил Костя.

– Не знаю, – пожал плечами Белый. – Наверное, каждый сам для себя решает.

– А вы решили? – поинтересовался Костя и тут же понял, насколько глуп его вопрос.

– Да как видишь, – не сразу откликнулся Белый. – Я решил. Только вот слишком поздно я это сделал. Конечно, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Но все же… Сложись все иначе – ты, возможно, никогда не оказался бы там…

Костя пристально глядел на Белого. Тот сидел сгорбившись и наблюдал за тем, как колышутся от еле заметного ветра верхушки высокой травы. Все так же, на одной томительной ноте, трещали кузнечики.

Костя набрал воздуху и задал, наконец, тот самый главный вопрос:

– Ну, а теперь-то вы скажете, кто вы такой?

– Нет, – вздохнув, ответил Белый. – Не могу.

– Но почему? – не сдавался Костя.

– Потому что не могу.

– Это что, тайна?

– Да нет, какая уж там тайна, – печально улыбнулся Белый. – Просто в жизни бывают такие вещи, на которые не хватает сил. Ты уж извини. То есть, конечно, что-то я сказать могу, но это будет не вся правда. Короче, слушай.

Почему сгустки до сих пор не сожрали Землю? При всем их могуществе? А все потому, что не по зубам. Не по зубам тьме справиться со светом. Есть высшая сила, ставящая им заслон.

– Так почему же эта самая сила их не того… Не перебьет их сразу и навсегда? – удивился Костя.

– А кто порождает сгустки, помнишь? Люди. Тогда пришлось бы уж перебить людей, причем всех. Каждый ведь хоть в чем-то, а виноват. Хоть немного, да излучает. Поэтому напрямую действовать трудно. Зато можем вытягивать людей из тьмы.

– Это как меня?

– В том числе. А что касаемо света… Там, в пещере, ты видел его отблески. Тогда свет действовал через меня. Вот это постарайся понять, это самое главное. Не я, а через меня. Просто у меня теперь такая профессия, Костик.

– А раньше какая была?

– А вот насчет "раньше" мы говорить не будет, – глухо произнес Белый.

Костя бросил взгляд на его обожженную ладонь.

– Ну хорошо, а это как получилось? Если свет – не лазер, не огонь, тогда как? Сильно болит?

– Терпимо, – усмехнулся Белый. – Ну ничего, скоро заживет. Я же говорил – за все приходится платить. И это еще хорошо, если болью. Бывает плата похуже. А прогнать сгустки – дело не такое уж плевое. Это тебе не блокировку снять, – бросил он в пустоту непонятную фразу и поднялся на ноги.

Сзади к его комбинезону прилипли капельки смолы. И еще он не отбрасывал тени – Костя только сейчас это понял.

– Ну ладно, Костик, – немного озабоченным тоном произнес Белый. – Мне, к сожалению, пора.

– Вы что, уходите? – расстроенно спросил Костя. – А куда?

– Туда, откуда пришел. Работы, понимаешь, много.

– А как же я?

– В чем проблема? – Белый усмехнулся. – Сейчас выйдешь на просеку, там высоковольтка, иди все время вдоль нее, через час выйдешь к платформе. Подождешь немного электричку – и домой. Адрес-то, надеюсь, не забыл?

– Да, конечно, – кивнул Костя. Странное дело, сейчас он действительно помнил все, вплоть до мелочей, даже нацарапанные гвоздем слова в кабине лифта. И даже то, что нацарапаны они не без его участия.

Потом вдруг до него дошло:

– Постойте, а какое же там время сейчас? Ну, то есть здесь… В Натуральном Мире? Меня же, наверное, давно мертвым считают! Я ведь в Корпусе четыре года был!

– Время, говоришь? Да, время – это штука серьезная. Ну, а сам бы ты чего хотел?

– Что значит "хотел бы"? – от удивления, смешанного с обидой, Костя едва не вскричал. – Я, может быть, хотел бы, чтобы не четыре года прошло, а четыре часа. Но какая разница, чего я хочу? Что от этого изменится?

Белый негромко ответил:

– Значит, говоришь, четыре часа? Ладно, сделаем. Будет тебе четыре часа.

– То есть как это? Ведь время уже прошло!

– Ну, это как сказать, – протянул Белый.

– Но ведь это же время! Оно же нам не подчиняется! – выпалил Костя.

– Это вам оно не подчиняется, – буркнул себе под нос Белый.

– Ясно, – протянул Костя. – То есть ничего не ясно. Ведь я же маленький был, когда попал в Корпус, я же помню. А сейчас мне уже пятнадцать. Что же получается, за четыре часа я стал старше на четыре года?

Белый подождал, пока Костя не выкричит всего, потом, прищурившись, глянул на него и сказал:

– Ты зря думаешь, будто попал в Корпус одиннадцатилетним. Это, можно сказать, иллюзия. Сгустки еще и не на такое способны. Если уж они целый искусственный мир сделали, то уж вам, пацанам, головы заморочить – пара пустяков. В общем, не думай об этом. Вернешься домой – никто ничего и не заметит. Вот такие дела, Костя. Прошло-то всего четыре часа.

Костя долго молчал, глядя на Белого, потом с нерешительной улыбкой поинтересовался:

– А как же… Я вот так и пойду? В одних трусах? Все мое ведь в пещере осталось.

– Вон твоя одежда, – Белый махнул рукой в сторону, и Костя увидел среди кустиков черники что-то светлое. Приглядевшись, он узнал брошенный в Дыре узел.

– Только она еще мокрая, – продолжал Белый. – Ну да ничего. Отожми, разложи на солнце – быстро высохнет. Да и торопиться тебе особо некуда. Часом раньше, часом позже… На вот на всякий случай, – Белый сунул руку в карман комбинезона и вытащил смятую бумажку. – Это деньги на электричку. Не стоит без особых причин зайцем кататься.

Костя машинально сжал бумажку в кулаке, не отрывая глаз от Белого.

– Ну все, прощай, Костик, – глухо продолжил тот. – Не забывай. И прости.

– За что? – растерянно спросил Костя.

– Значит, есть за что… Не знаю уж, увидимся ли когда-нибудь. Впрочем, если какая беда, помнишь, как меня позвать.

С этими словами Белый исчез. Растаял в душном воздухе. Только что стоял в двух шагах от Кости – и вот уже его нигде нет. Так уже случалось не раз, в Корпусе, в тех полузабытых снах. Но сейчас все было как-то иначе. Сейчас Костя понимал, что это уже навсегда, что Белый больше не придет.