Кортес

– Туда. Там накормят. Ты должен вымыться, тебя надушат, приведут голову в порядок, постригут...
– чиновник внимательнее присмотрелся к посланцу с юга. Мелковат, жилист, сухопар, ребра торчат - если приглядеться, видно, как булькает сердце. Длинные волосы склеились в сосульки, покрылись пылью. По обнаженному смуглому телу тоже сплошь грязевые разводы. Из следопытов, по-видимому... Из отрядов охранения... Кто такого в боевой ряд поставит!.. Ходит плохо, долго, не умеет ждать. Прежде, чем ступить, несколько мгновений приходил в себя - это никуда не годится. Хотя что с них взять, с южан. Тоже удовольствие - заниматься этим грязным скотом. Служитель вздохнул, задумался - если бы не важность сведений, которые он доставил с границы, стал бы он возиться с этим...

– Тебя позовут. Ты сам видел горы, шествующие по морю?

– Да, господин. Я следил за ними.

– Хорошо, ступай.

Кому послеполуденный отдых, а кому головомойка.

С гонцом особенно не церемонились. После помывки кинули новую набедренную повязку и сандалии из сплетенных волокон агавы, кое-как надушили и приказали: "Ждать!" В девятом часу дня, ближе к закату, неожиданно прибежали два молодых дюжих воина, молча схватили гонца под мышки и поволокли через внутренний дворик в ворота. Следующий двор просторный, с фонтаном и клумбами - был уставлен по периметру клетками, где в вечерней тишине нежились змеи. Было их здесь не перечесть! Завидев людей, некоторые из них подняли головы, зашипели. Скороход от страха и неожиданности невольно поджал ноги, но воины как будто не заметили тяжести живого тела. Далее в новый двор - здесь по клеткам были рассажены всякие звери. В ближайшей дрыхнул, свернувшись клубочком, дикий кот. Наконец притащили в какую-то скудно обставленную комнату, и, постоянно понукая быстрее, быстрее!
– велели скинуть сандалии, накинуть скромный плащ из пальмовых листьев, предупредили, чтобы не смел поднимать голову, потом втолкнули в следующую комнату. Здесь его подхватили другие сильные руки, пригнули голову... Гонец совсем обмяк, и, когда его отпустили, рухнул ниц. У стены в таких же плащах и набедренных повязках, склонив головы, стояли люди. Двое, нет, трое... Это были важные господа, пусть даже держались они скромно - глаз у скорохода был наметанный. Впереди возвышалась ширма из перьев - вся её ширь представляла из себя необыкновенно яркую картину, изображавшая победу взмывающего в воздух орла. В когтях царственная птица держала дикую мексиканскую кошку.

У посланника перехватило дыхание - за ширмой сам великий Мотекухсома... Зачем его пригласили? Что он, невзрачный, маленький человечек, знает такого, чего не было в послании правителя Куахтлы?

В этот момент из-за ширмы донесся тихий невнятный голос. Сверху кто-то - по-видимому, домоправитель тлатоани - возвестил.

– Подойди ближе.

Гонец тут же на четвереньках, не поднимая головы, поспешил вперед.

– Стой!

Он замер, затаил дыхание. Впереди что-то едва слышно зашуршало...

– Подними голову.

Вот этого скороход боялся более всего. Вдруг что-нибудь не понравится повелителю. Может, голову неправильно расчесал или тот сочтет, что взгляд у скорохода дерзкий. О дальнейшем он даже не смел задумываться.

– Подними голову.

Гонец осторожно глянул перед собой. В двух шагах от него, на возвышении, на низком широком ложе сидел великий Мотекухсома. Был он светлолик, на подбородке редкие длинные волосы. Это знак родства с богами, с великим Кецалькоатлем! Недаром про нынешнего правителя слава идет, что он весьма сведущ в тайных знаниях и люб богам.

Прищурившись, правитель терпеливо наблюдал за присланным с юга человеком, словно понимал, что тому надо дать время освоиться, прийти в себя - не каждый день простому воину доводилось лицезреть "того, кто общается с богами", и сам наполовину бог. Мысли человека, стоявшего перед ним на четвереньках, были понятны Мотекухсоме Шокойоцину. Ясным представлялось и будущее этого скорохода. Пройдут годы, он отслужит свой срок, получит право без меры глотать пульке. (сноска: Крепкий напиток из сока агавы. Степень опьянения, по верованиям ацтеков определялась количеством кроликов. 400 - крайняя степень, 10-20 - веселое настроение.) Худо тогда придется его внукам. Налакавшись пульке до двух сотен кроликов, в который раз он будет рассказывать им о встрече с самим правителем. Те не будут знать, куда спрятаться от пьяного деда. Мотекухсома усмехнулся... Пусть рассказывает!

Между тем гонец перевел дух, ребра чуть заметно расширились и опали.

– Расскажи, что ты видел на морском берегу?
– спросил Мотекухсома. Голос у него был тихий, окончания правитель сглатывал, так что приходилось внимательно прислушиваться к словам.

– Господин наш и повелитель, прости мою смелость. Я прибыл из Миктлана Куахтлы. Мне и тем, кто приписан к пограничной заставе, было поручено следить за морским побережьем. Я бродил по берегу и вдруг увидел нечто, напоминающее не то гору, не то большой холм, шевеливший морскую гладь и не пристающий к суше. За первой горой двигалась другая... Всего их было десяток и ещё одна. Подобного мне не приходилось видеть, - гонец сделал небольшую паузу, сглотнул слюну, потом добавил.
– Нам поручено охранять побережье, и я сразу поспешил к правителю Куахтлы. С той поры мы пребываем в тревоге.

– Похожи ли эти горы на большие лодки?

– Да, государь, я бы и назвал их пирогами, если бы не огромные куски полотна, натянутые на древесные стволы. Их надувает ветер, и потому они стремительно скользят по морю.

– Почему ты решил, что с помощью этих кусков материи пироги приходят в движение?

– Потому, государь, что, когда наступает тишь и полотнища опадают, пироги останавливаются. С них бросают камни на веревках и они замирают, как привязанные, несмотря на прилив и отлив.

– Пользуются ли бородатые люди веслами?

– Да, великий... Я сам наблюдал, как с маленькой пироги, над которой был натянут кусок материи, напоминающий платок о трех углах, спустили весла, и она направилась к берегу.

– Когда это случилось?

– Как только стих ветер, государь.

– С какой целью?

– Набрать пресной воды, повелитель.

– Видел ли ты четырехногих и двухголовых чудовищ, принимавших участие в сражении при Табаско?

– Нет, мой повелитель. Я только слышал о них.

– Что ещё ты можешь рассказать о пришельцах?

– Более ничего, государь. Я бдительно следил...

– Верю. Ступай...

Когда скорохода вывели из зала, наступила тишина. Мотекухсома выпрямился - так и застыл в неестественной позе. Люди у стены замерли. Наступила тишина.

– Свершилось!
– наконец подал голос тлатоани.
– Они пришли. Завтра волей богов объявляю заседание Государственного совета.

Потом он подозвал советника.

– Ты все записал?
– спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. Допросите гонца, пусть он расскажет все, что знает. Вплоть до самых мелких подробностей... К завтрашнему совещанию все бумаги должны быть готовы и прежде всего полный отчет о появлении чужеземцев в наших краях и дальних землях.

Должно быть, это действительно захватывающее зрелище - двигающиеся по морю горы. Вот что непонятно - чужеземцы разрушили храм могучего Кецалькоатля в Сеутле, и все равно бог ветра Ээкатл покорно наполняет стремительной силой их корабли. Вот в чем заключена тайна, ведь Ээкатл всего лишь воплощение необоримого Кецалькоатля. Что позволяет пришельцам так легко добиваться победы в сражениях? Где разводят они этих невиданных, пышущих злобой, дымом, огнем и грохотом зверей? Откуда прибыли они, и что ждет теперь правителя страны у вод и все племя непобедимых теночков? (сноска: Название ацтеков. По их верованиям они пришли из легендарной страны Астека и, поселившись на плато, возле озера Тескоко, в кругу родственных племен, говоривших на языке науатль, где стали именовать себя ацтеками.) Если рассуждать здраво, то восток - именно с той стороны появились пришельцы - это край изобилия. Там правят повелитель дождя Тлалок и владыка туч Мишкоатл. Они суровы, но справедливы к людям. Если не пожалеть для них человеческой крови, то милость их становится безгранична... Так, так...

...Мотекухсома, закинув руки за голову, лежал на широком ложе. Рядом лежала наложница - полная, мягкая, с маленькой грудью, крепкой, как два початка кукурузы. Он любил проводить с ней зимние ночи. Женщина, бывало, потела, но все равно она так вкусно, до одури аппетитно, пахла. Была послушна и ненавязчива - случалось, иной раз понимала, о чем он толковал по ночам. О-о, иногда ему выпадали странные, наполненные неясным томлением, завораживающие тайным смыслом ночи. Тогда он прозревал и видел себя у подножия небесных чертогов великого Уицилопочтли, или в облачном храме Тлалока, а то попадал в объятия самого Кецалькоатля. Случалось - и эти минуты были самыми жуткими и завораживающими - оставался один на один с богом "курящегося зеркала" - непостижимым и всесильным Тескатлипокой.