Кощеевы земли

– Так что? Ничего сделать нельзя? – поинтересовался Басанов-старший.

– Почему, – спокойно ответил Петр. – Не такие орехи раскалывал. Единственно, что мне нужно, чтоб не мешали. Подождите за дверью, думаю, за час-полтора справлюсь.

Аким кивнул и в сопровождении Никиты вышел в коридор. Стоящему у входа Северину старейшина показал на место снаружи и предупредил насчет излишнего любопытства. Воин возмущенно дернулся, но промолчал и с хмурым видом занял указанный пост.

– Дед, а что теперь с этой женщиной делать будете? – задал мучивший его вопрос Никита.

Аким с усмешкой посмотрел на внука. Для умудренного годами старейшины жизнь колдуньи становилась еще одним способом борьбы за выживание деревни.

– Все зависит от того, как старший Седов справится с наложенными на нее заклятиями. Если удачно, то постараемся убедить колдунью в том, что только с нами она сможет оставаться в живых. Она может рассказать очень много интересного про тех, кто послал сюда всю эту свору, и про то, как появление мертвяков связано с активностью Черных Камней. Вопросов у меня набирается слишком много и к колдунье, и к тем, кто ее послал. Чует мое сердце, что у нас все неприятности только начинаются. Ну, поживем – увидим. А сейчас можешь идти отдыхать. Сделал ты сегодня немало, я даже удивлен, если честно. Завтра нам предстоит поговорить еще о многом. Если вопросов нет, то ступай.

Дед ласково направил Никиту в сторону спальной комнаты и, когда тот, подчиняясь его настойчивости, пошел к себе, добавил в спину:

– Насчет девки не волнуйся, с ней все будет в порядке. Кстати, ее зовут Зухра, и если тебя беспокоит ее судьба, обещаю, что ничего фатального с ней не случится. Если, конечно, Седов все правильно сделает. Так что не забивай себе голову разной ерундой. Спокойной ночи тебе.

Глава 4 МЕЖДУ ПАСХОЙ И ВАЛЬПУРГИЕВОЙ НОЧЬЮ

Пасха выпала на тридцатое апреля. Как повелось, народ с утра начал весело гулять. Молодежь потянулась на природу, чтобы потусоваться под пиво с шашлыками. Те, кто постарше, справляли Светлое воскресенье, якобы случайно заглядывая друг к другу в гости. Весело бились крашеными яйцами, причащались водкой и закусывали куличами. В церковь, в связи с тем что отец Михаил еще не оправился после ранения, никто особо не стремился. Наиболее верующие накануне укатили в город, чтобы там присутствовать на всенощной службе, а для остальных Пасха стала просто веселым праздником. Что-то вроде Нового года или Восьмого марта.

Приехали в деревню студенты Петрозаводского университета. Дочь Насты Маша появилась дома не одна. Вместе с ней в Ламбушку прибыли ее подруги по общежитию и присоединившийся к девушкам вечный студент Артур Пряхин. Маша волновалась: как мать воспримет веселых гостей. И если насчет Риты и Вали сомнений не было – о них она часто рассказывала маме, то возникший в последний момент, как черт из табакерки, Артур мог вызвать у Насты и негативную реакцию.

Сам Пряхин в студенческой среде являлся личностью известной. Он успел поучиться во всех местных вузах, но ни одного не закончил. Проучившись три-четыре года, Артур забирал документы и поступал в очередное высшее заведение. Злые языки поговаривали, что таким способом он «косил» от службы в армии, но сам Пряхин утверждал, что все еще ищет свою стезю. Невысокий, чернявый, чем-то похожий на цыгана, он пользовался у студенческой братии репутацией весельчака и любителя устраивать всяческие розыгрыши. Популярность ему также принесла неутомимая страсть влезать во всякие тусовки. Самодеятельные артисты и уфологи, туристы и кришнаиты, толкиенисты и барды, рокеры и любители экологии – везде Артура считали своим. На любом сборище среди заслуженных мэтров местного розлива почти всегда можно было разглядеть чернявую голову знаменитого тусовщика.

Для Маши поездки с подругами по гостям за пять лет учебы стали привычным делом. Три студентки, как их называли на факультете, подруги – не разлей вода, почти все свободное время проводили вместе и не имели друг от друга тайн. Они отличались внешне, представляя три типа женской красоты и, зная об этом, старались специально подчеркивать разницу. Рыжеволосая, похожая лицом на мать, Маша казалась золотой серединой между высокой утонченной блондинкой Валей и миниатюрной, спортивного сложения брюнеткой Ритой. По характеру девушки также совершенно различались и тоже соответствовали общепринятым стандартам: холодная скандинавская фея, заводная смуглая южанка и загадочная рыжая ведьма со странными многоцветными глазами на слегка скуластом лице. Втроем девушки объездили всю Карелию, побывали в гостях у родных Вали и Риты, но посетить Машин дом у них до сих пор почему-то не получалось. Съездить в Ламбушку оказалось сложнее, чем в Костомукшу или Калевалу. И вот наконец, воспользовавшись окном в расписании занятий, подруги решились на очередное путешествие.

– Когда еще сможем ко мне съездить, – убеждала их Маша, – через год закончим учебу, а там вообще вряд ли что получится: разъедемся по домам, глядишь, семьями обзаведемся, хозяйством и не до встреч станет. Я уже и мать предупредила – она нас ждет.

В субботнее утро, когда еще все общежитие мирно спало, девушки заблаговременно поехали на вокзал. По опыту предыдущих поездок на выходные или каникулы, они знали, что билеты на автобус надо брать сразу же по открытии кассы, иначе можно без толку проторчать на автовокзале весь день и только потерять время. В это время к входу в общежитие подкатила раскрашенная как божья коровка «ока», и сидевший за рулем Артур предложил подвести подруг. Как получилось, что вместо автобуса они поехали в Ламбушку на машине, Маша так и не поняла. Пряхин ненавязчиво поинтересовался причинами столь раннего похода и неожиданно, загоревшись желанием вкусить деревенской жизни, уговорил девушек воспользоваться его транспортным средством. Весь путь неуемный студент не умолкал, рассказывая веселые истории и комментируя происходящее на дороге. Когда они благополучно доехали и Маша начала представлять маме своих друзей, она в глубине души побаивалась за Пряхина (все-таки незваный гость хуже татарина), но та отнеслась ко всем спокойно и дружелюбно.

Почувствовав себя единственным мужчиной в женском коллективе, Артур развил бурную деятельность, он то с готовностью бросался помогать Насте по хозяйству, то с умным видом заглядывал в хлев и пытался даже давать советы по уходу за животными, а раз попробовал себя в роли дизайнера, предложив улучшить интерьер комнатки, куда его определили для ночлега. К хозяйству суетливого студента Наста не допустила, а когда Артур перечислил список необходимых, по его словам, материалов для своего дизайнерского проекта, она, хитро прищурившись, предложила сходить в ближайший магазин, который находился в двух десятках километров, в соседнем селе. Ничуть не расстроенный таким раскладом Пряхин выдвинул новую инициативу.

– А не слабо нам организовать где-нибудь в лесу небольшой пикничок? Шашлыки, красивая природа, красивые девушки, костер... Сплошная экзотика! Маш, ведь там за озером уже есть нормальные сухие места? Вон какая жара стоит! Кого-нибудь из местных ребят в проводники возьмем. Я ж видел, здесь молодежь тоже живет. Хотя странно, чем им здесь заниматься? – Артур призадумался. – Делать тут особо и нечего.

Наста, вышедшая на крыльцо, прислушалась к разговору. А Пряхин продолжал озвучивать мысль, обращаясь к сидевшим на скамейке девушкам, не замечая стоящей за спиной хозяйки:

– Я еще раньше слышал про вашу деревню. Всякое. Говорят, что здесь живут самые сильные колдуны во всем Заонежьи. Да и на мой взгляд, что-то тут не так. Глухомань, медвежий угол. В таких местах обычно все на ладан дышит. Нищее население, старые покосившиеся дома, беспробудное пьянство, захиревшие хозяйства. А тут? Такое впечатление, что попал не на полвека назад, как это везде в глубинке, а наоборот – в утопическое будущее. Народ живет лучше, чем в городе. Везде чувствуется достаток, различной бытовой техникой дома забиты. Современные телекоммуникации, шесть десятков программ по ящику показывают. Интернет в каждом доме. Машина в каждом дворе. Люди приветливые и спокойные. В них чувствуется внутренняя уверенность. Словно в другой мир попал. Не деревня, а сказка.

И, заметив внимательно слушающую хозяйку, обратился к ней:

– Вот, Настасья Павловна, вы здесь всю жизнь живете. Объясните, пожалуйста, почему у вас так все отличается от других мест? Может, и в самом деле это всего лишь колдовство, морок. Чары спадут, и я увижу привычную деревню с пьяными мужиками на грязной замусоренной улице.

– А вы шутник, Артур, – улыбнулась Наста. – Деревня как деревня. Только председатель у нас не вор и не дурачок. Сколько богатства вокруг, надо только умело им пользоваться. Поля, лес, озеро – они в состоянии прокормить. Кроме того, те сельчане, кто на заработки или жить в город подались, тоже родной дом не забывают. Вот так и живем. А что касаемо разрухи, так это удел только тех, кто одним днем живет. Кто не хочет взглянуть на то, чем завтра его село, его семья, он сам жить будет. Те, кто хотят легких денег, на селе обречены. Вон Сельга, богатая была деревня. А теперь что? Землю поделили, все допродавали, враз захотели богатыми стать. Погуляли месяц. Пошиковали. А что дальше? Да ничего. Молодежь в город подалась, их теперь обратно не заманишь. А те, кто постарше, – водку хлещут, браконьерствуют да лес воруют. Магазин там есть, лесопилку поставили. Живут, как жили. Не лучше, а даже в сто раз хуже. Нет у них будущего и не будет с таким отношением к родным местам.