Космическая опера
Шрифт:
– Тогда… посещение планеты в созвездии Гидра уведет нас в совершенно противоположную сторону от Рлару. Нам придется сделать довольно большой крюк. Разве я не права?
Вид капитана Гондара стал почти подобострастным.
– Ну, не такой уж и большой… и это с лихвой окупится. Я на самом деле думаю, что будет большой ошибкой обойти стороной эту планету; население там вполне гуманоидное, я бы даже сказал, почти люди…
Бернард Бикль нахмурился:
– В созвездии Гидра? Что-то я не припоминаю там ни одной подобной планеты.
– Откуда у вас такая информация? –
– Тот мир мне описывал один старый космический исследователь,- сказал капитан Гондар с той же самой бесстыдной уверенностью, которая перед этим вызвала подозрения у дамы Изабель.- С тех пор я все время мечтал посетить эту планету.
– Вам придется подыскать для этого какую-нибудь другую возможность,- безапелляционно заявила дама Изабель.- Наш маршрут заранее определен; мы не можем прыгать туда-сюда по всей галактике из-за прихоти одного человека. Извините, капитан Гондар.
Гондар развернулся на каблуках и направился к двери.
– Будьте так добры, предупредите астронавигато- ра, что нашей следующей целью будет вторая планета в созвездии Пси Ориона,- сказала ему вслед дама Иза бель.
Когда дверь за капитаном Гондаром закрылась, Бернард Бикль повернулся к даме Изабель; брови его были удивленно изогнуты.
– Странно! С чего вдруг, черт подери, Гондару так захотелось посетить этот мир?
Но дама Изабель уже выбросила этот разговор из головы.
– Какая вам разница? Мы все равно не собираемся этого делать,- ответила она.
Пока дама Изабель, Бернард Бикль и капитан Гондар совещались, Роджер Вуд, бесцельно слоняясь по кораблю, забрел на сцену, находящуюся в сфере С. Музыканты и певцы уже закончили свою ежедневную репетицию, но сцена все еще хранила следы их присутствия: запах парфюмерии, канифоли, камфары и масла для кулис. Она была освещена единственной тусклой лампой, но этого было вполне достаточно, чтобы заметить спокойно сидевшую Медок Росвайн.
Когда девушка увидела Роджера, холодное выражение ее лица не изменилось.
– Мне очень хочется узнать,- подойдя к ней, ска зал Роджер,- почему ты это сделала: начала расска зывать про меня всякие ужасные небылицы… Как буд то я когда-либо заставлял тебя делать что-то против твоего желания…
Она отмахнулась от него рукой.
– Тогда это казалось мне самым лучшим решением. Ты, Роджер, должен был понять, что я легкомысленна и испорчена, а вовсе не та пай-девочка, за которую ты меня принимал.
– Знаешь, у меня не проходит ощущение, что ты просто использовала меня, но вот для чего, я никак понять не могу… Когда-то мне казалось, что я тебе нравлюсь. Если это так, если я все еще нравлюсь тебе, ради Бога, объясни мне смысл происходящего, и покончим с этим ужасным непониманием.
– А никакого непонимания и не было, Роджер,- ответила Медок Росвайн.
Ее голос был ласковым, но совершенно бесцветным. Роджер долго и пристально глядел на нее. Потом покачал головой:
– Ума не приложу, как у такого красивого, отзывчивого, умного человека может ничего не
оказаться за душой!– А тебе и не нужно что-либо понимать, Роджер. Оставь меня и беги ищи свою тетушку, у нее, кажется, есть к тебе дело.
Роджер развернулся на каблуках и быстро спустился со сцены. Медок Росвайн проводила его любопытным прищуренным взглядом, который мог означать дюжину всевозможных вещей.
Продолжая бесцельно болтаться по кораблю, в коридоре напротив салона Роджер наткнулся на свою тетушку, которая выслушивала жалобы Ады Франчини, сетовавшей на какие-то странные звуки.
Попавшись на глаза даме Изабель, он увидел в этих глазах готовность дать ему поручение.
– Роджер, ты не замечал скрипучих глухих звуков в сфере D? Они возникают через произвольные промежутки времени и непонятно откуда исходят.
– Нет, я ничего не замечал,- кисло ответил Роджер.
– Мисс Франчини сказала мне, что они сильно раздражают всю труппу. Она сообщила об этом капитану Гондару, но тот не обратил на ее жалобы никакого внимания,- продолжала обрисовывать проблему дама Изабель.
– Может быть, это кто-нибудь так храпит? – предположил Роджер.
– Я тоже сначала об этом подумала, но мисс Франчини заверила, что эти звуки совершенно не похожи на храп.
Роджер опять заявил, что не слышал ничего подобного.
– Хорошо, я хочу, чтобы ты разобрался в этом деле. Если этот звук вызван какими-то механическими при чинами, то обрати на это внимание старшего меха ника.
Роджер пообещал сделать все, что в его силах, и поплелся в сторону сферы D. Постучавшись, он вошел в каюту, где проживали Эфраим Цернер и Отто фон Ширап, и принялся расспрашивать их об особенностях этих странных звуков.
Оба: и Цернер, и Ширап с готовностью рассказали все, что знали, но их рассказы несколько расходились в деталях. Эфраим Цернер поведал о звуках, похожих на пронзительные свистки, сопровождаемые стуком и скрежетом, в то время как фон Ширап говорил о "глухих ударах и гудении, сопровождаемом треском и скрипом, что в общей сложности создает невыносимый гам". Это безобразие возникает совершенно непредсказуемо, с интервалами в день или два и продолжается около двух часов, а то и дольше.
По этому поводу Роджер расспросил и других членов труппы. Некоторые из них затруднялись ответить на его вопросы, другие охотно делились своими соображениями. Каждый по-своему описывал характер звуков, но все единодушно соглашались с теми неприятными ощущениями, которые они производили.
Несколько часов Роджер расхаживал взад-вперед по сфере D, но странные звуки так и не проявились. Он еще раз поговорил с Адой Франчини и попросил ее сообщить ему сразу же, как только эти звуки вновь возникнут, вот тогда-то он и произведет более тщательное расследование.
Шесть часов спустя такая возможность наконец-то появилась. Ада Франчини прибежала к Роджеру, который, будучи верным своему слову, немедленно отправился с ней в сферу D. Оперная дива привела его в свою каюту, подняла палец и сказала: