Космос. Марс

В детстве он без труда находил ту самую красную песчинку в небе. В мечтах он прогуливался по марсианскому песку в компании с местными жителями, которых представлял в виде высоких трехногих существ с двумя головами. Папа слушал рассказы о двуглавых марсианах и задавал уточняющие вопросы: как марсиане дышат, где добывают воду и чем питаются? Ответы маленькому Андрюше отправляли сами марсиане, соединяясь с ним высокотехнологичными передатчиками через сны. Существа те жили в подземных городах, добывали воду из льдов, а пищей служили искусственно синтезированные белки и углеводы. Утром Андрей спешил донести послание. Отец опять выслушивал, после вносил корректировки и наказывал Андрею передать марсианам советы, например, где лучше добывать пропитание, или как фильтровать воду. Папа знал, о чем говорил, он был биологом. Кто знает сидел бы Молчанов в этом кресле если бы отец, посоветовал тогда сыну выбросить из головы глупости про двухголовых существ.

Пятьдесят три, пятьдесят две, пятьдесят одна…

Серверы НАСА рухнули после публикации фотографии Марсианина. Многие не были готовы к такой новости и не знали, как реагировать. Некоторые посчитали, что Марсианин – второе пришествие их бога, который на самом деле все это время жил на Марсе и поэтому не показывался, другие полагали, что Марс – это ад, кто – то даже разглядел в Марсианине давно умершего дедулю, другие сбежавшего в 1945 году на Марс Адольфа Гитлера. Сеть заполонили конспирологические теории самого разнообразного толка. Поговаривали о скором нападении Марсиан на Землю, неугодные политики обвинялись агентами Марсиан под прикрытием. В информационном мусоре почти невозможно было отыскать правду. Но масло в огонь плеснуло само НАСА. Аноним сообщил, что на марсоходе Террос—1 повреждена экспериментальная ядерная установка. Спроектированная с целью провести уникальный эксперимент по изучению возможности терраформирования Марса, она внезапно превратилась в бомбу с часовым механизмом. Сам Ричард Пател называл ее термобомбой. По задумке несколько сотен ядерных реакций распада и синтеза в крохотном объеме должны были преобразовать атмосферу Марса в пригодную для дыхания человеком. В случае удачи, в будущем планировалось отправить на Марс тысячи гигантских термобомб, чтобы в последствии превратить Марс в пригодную для жизни планету. Несмотря на крохотный размер термобомбы, побочно выделялось мощное гамма и нейтронное излучение. Компьютерная модель показала, что, когда система автономного охлаждения термобомбы прекратит функционировать, а толстые титаново – кобальтовые стенки расплавятся, она уничтожит все живое в радиусе сотен метров.

За несколько часов НАСА получила пятьдесят миллионов запросов с мольбами пользователей спасти марсиан, позже подключились звезды Сети и политики. За короткое время весь мир узнал о существовании жизни на планете, такой далекой и доселе вообще неизвестной для большинства живущих. В мире стали происходить необъяснимые вещи: лютые враги готовы были объединить усилия, чтобы хоть как – то помочь; останавливались боевые действия в горячих точках, где не стихали выстрелы годами. Каждый ощущал персональную ответственность, готов был отдать последнее. Люди впервые за много лет сплотились единым флангом с целью спасения такой далекой и чуждой им жизни.

– Вспомни о траве у дома, летописец. Ты еще не скоро ее увидишь.

…десять… девять… восемь…

– Красные чемпионы! – растянуто закричал Покровский, вскинув руки.

…три… два… один…

Старт. Грохот.

У Молчанова заложило уши. Все тряслось. Зрение не успевало вылавливать очертания предметов.

Их резко подбросило и понесло вверх. Через какое – то время показалось, будто ракета зависла в воздухе, потом снова взметнулась ввысь. В животе что – то затянуло, словно Молчанова разрывало на несколько частей. Потом бросило в жар, в глазах потемнело.

Сознание покинуло ослабевший организм.

***

С наступлением темноты небо Москвы превращалось в гигантский экран, мерцающий всей палитрой цветов, пейзажами и натюрмортами. Картинки замирали или двигались, появлялись и исчезали. Вся эта красочная вакханалия имела только одну цель – привлечь внимание. Небесные проекции показывали рекламу.

По дороге домой Молчанов отключил ручное управление электрокаром. Хотя технологиям городского автопилотирования без малого два десятка лет и их использование обязательно на скорости выше сорока километров в час, Молчанов отдавал предпочтение ручному. Как и любая техника автопилот мог выйти из строя, не заметить пешехода или не вписаться в поворот. И пускай такие случаи одни на миллион и по статистике человек ошибается гораздо чаще. Нет, он не был противником новых технологий, скорее наоборот. Но на рубеже выбора, кому доверить свою жизнь – машине или человеку, он делал выбор в пользу последнего. Ошибочно думать, что машина превзошла по интеллекту человека. Да, компьютер может найти решение сложного уравнения за долю секунды, но его возможности всегда ограничены программой, логикой и физическим числом мизерных транзисторов. Даже самый мощный экземпляр уступает по количеству последних головному мозгу обычного человека. Только у человека в роли транзисторов выступают крохотные нервные клетки – нейроны, сплетенные друг с другом пауком – природой в гигантскую паутину аксонов и дендритов под крышкой черепной коробки. Да, человек не способен в уме вычислить квадратный корень из числа с десятью знаками, но он способен на нечто другое, пока не досягаемое для машины – возможность чувствовать, ощущать и на основе этих данных принимать творческие, иногда не логичные и чаще правильные решения.

Сегодня Молчанов решил пожертвовать принципами. Сейчас он не способен сосредоточиться на дороге. Он стал будто слепленный из теста, причем из теста несвязного, разваливающегося в руке на отдельные липкие кусочки.

Получив две квоты на космонавтов в экипаж Прайма—1479, РКА не раздумывая отдало одну опытному Ивану Покровскому. За вторую разыгралась борьба. Потенциальный кандидат должен был иметь не только железное здоровье, обладать ученой степенью по биологии или антропологии, разбираться в механике, физике, химии, медицине, но и иметь опыт публичных выступлений. В списке были важные люди с признанными заслугами и узнаваемыми лицами. На молодого Андрея Молчанова никто не ставил. И кто бы мог подумать, что наивные научно – популярные ролики о насекомых и растениях, которые Молчанов снимал в студенческие годы перевесят чашу весов в его сторону.

Когда закончилось заседание выборной комиссии и его члены бесконечно жали ему руку и поздравляли, Молчанов в ответ только бездумно таращился, кланялся и мычал. Они выбрали его? Это не ошибка? Вместо радости на него надавил пуд сомнений. А не много ли он взвалил на себя? Уверен ли, что справиться? Ноша такая тяжелая, что только от мысли о ней его вдавливало в Землю так, что нельзя было пошевелиться. Молчанов пытался улыбаться, плечи горели от неискренних похлопываний. И тут на него свалилось, наконец, осознание – он летит на Марс. Нет, вы не расслышали: ОН ЛЕТИТ НА МАРС! Накануне он сообщил жене, что шансы равны нулю. Как теперь сказать ей? Как начать этот разговор?

Компьютер просигналил, что электрокар достиг назначенного места. Молчанов еще долго сидел в раздумьях, пока компьютер раз за разом повторял сообщение, решив, что водитель задремал. Молчанов не спал. Он не сможет спать еще долго.

Нужно взять себя в руки, заставить ноги подняться по лестнице, а дальше как – нибудь само все случиться. Света поймет, она просто обязана понять. Руководство оказало ему неслыханное доверие, да что там руководство – человечество. Жена обязана радоваться успехам мужа. Ему необходима эта поддержка. Да, полет опасен, план плохо проработан, решения принимаются задним числом, но какой из него ученый если он не рискнет перед лицом величайшего открытия?

Молчанов не узнавал себя. Кто это поселился у него в голове? Откуда в нем столько смелости? Еще вчера был Андрей Молчанов, привыкший стоять в стороне за безопасным забором и наблюдать, привыкший минимизировать риски и не высовываться из тыла, а сегодня кто он? Решение комиссии изменило его в один момент, как щелчок выключателя. А значит и Света должна измениться.

Она стояла в коридоре и ждала его. Глаза девушки покраснели, верхние веки вспухли, а на щеках виднелись потертости косметики. Он только однажды видел, как она плакала – на похоронах матери десять лет назад.

Кто – то рассказал ей…

– Что случилось? – выговорил он машинально.

– Твои любимые блины на столе, – она направилась в гостиную.

Этот запах он учуял еще в подъезде. Фаршированные блинчики с начинкой из мяса говядины и свинины, прожаренной на углях, потертый сыр, соленые огурчики, сдобно разбавленные луком, приправка острым чесночным соусом. Полученные трубочки запекались в духовке всего три минуты и не секундой больше. Айк Гириан, хозяин ресторана Арегак когда узнал в Молчанове члена экипажа Прайма—1479 с радостью показал кухню и, в особенности, процесс приготовления фирменных блинчиков. Молчанов получил пожизненное право кушать их бесплатно и в любых количествах.

Он бросил сумку с контрактом в шкаф вместе с пальто.

Должно быть рассказал кто – то из РКА. Она как раз сегодня была там на защите своего проекта об использовании искусственного интеллекта в программировании систем пилотирования.

Молчанов с виноватым видом вошел в комнату и уселся напротив Светы. Она уставилась в появившийся из неоткуда в воздухе экран и водила пальцем по нему, пролистывая очередной программный код, казавшийся Молчанову бессмысленным набором иероглифов.

– Я не голодный, – осторожно сказал он.