Коварная

Трэвис деланно усмехнулся.

– Да, потому что я ловлю кайф, когда меня кусают до крови и пинают по яйцам. Одно из моих самых любимых развлечений.

– Нет. – Я покачала головой, закрыла глаза и отвернулась. Я помнила тот день. Я помнила его запах, его тёплое дыхание. И то, как сильно я была напугана. После того случая Стюарт ещё долго не приглашал первого друга; вместо этого он ещё больше времени тратил на моё обучение, поощрение. А ещё в тот день я поняла — несмотря на то, что муж заставлял меня делать, он всегда был готов меня поддержать. Возможно, и поддерживал, но теперь я знала, что Трэвис тоже был на моей стороне. Трэвис всегда там был, и даже сегодня.

– Ты знал, что я не готова. И сделал то, что сделал: намеренно дал мне понять, что это ты. И тем самым дал мне ещё времени. И ещё ты хотел, чтобы я знала – какое бы дерьмо там не происходило, я находилась под защитой.

Трэвис сжал руль так сильно, что побелели костяшки.

– Ты ошибаешься. Я хотел трахнуть тебя. Я, на хрен, единственный мужик, кто постоянно приезжал на склад, но чей член ни разу не оказался внутри тебя. Я проявил излишнюю активность. И облажался.

– Я не верю тебе.

Трэвис повернулся ко мне, сверля меня своими тёмными глазами.

– Ты хочешь сказать, что я грёбаный лжец?

Я самодовольно кивнула головой.

– Да, хочу.

– Это не так. Я хотел трахнуть тебя тогда и по-прежнему хочу. Возможно, когда мы доберёмся до «Крейвен и Ноулз», нам следует получше изучить мой договор.

– Ты лжец, и этого никогда не случится. Если бы ты действительно так хотел меня, Стюарт бы уступил. Он бы позволил тебе.

– Миссис Харрингтон, вы абсолютно не правы.

Я ухмыльнулась, глядя в окно.

– Виктория, придурок, меня зовут Виктория, и я права. Всё это время ты был хорошим парнем. Ха! Кто бы мог подумать?

Когда Трэвис припарковал машину рядом с офисом «Крейвен и Ноулз», я посмотрела на часы на приборной панели джипа. Была уже почти половина восьмого. Прошло часов пять с тех пор, как я уехала со склада от Паркера. Когда мы подошли к витражным дверям, ведущим в эффектный большой вестибюль уважаемой адвокатской конторы, Триш, выскочив из-за своего стола, с большими глазами тут же бросилась к нам. Открыв двери, она сказала:

– Миссис Харрингтон, я так рада, что вы приехали!

Без сомнения, на моём лице отразилось удивление от столь необычного приветствия Триш. До этого она ни разу не показывала такого гостеприимства.

– Триш, – кивнула я в ответ.

– Миссис Харрингтон, позвольте я провожу вас в офис мистера Крейвена. Вы сами всё увидите, как только войдёте….

И шёпотом она добавляет:

– Ему нужно домой. Боюсь, мы все заболеем, если он не уедет.

Я остановилась, как вкопанная.

– Триш, если мистер Крейвен настолько болен, возможно…

Она качает головой, ее волосы убраны в высокую прическу, открывая взгляду длинную шею.

– Нет, он сказал, что никуда не поедет, пока не поговорит с вами. – Её взгляд скользит по Трэвису. – Наедине.

Я посмотрела на Трэвиса, затем вновь на Триш.

– Хорошо. Мистер Дэниелс подождёт снаружи. Куда идти? В комнату для переговоров?

– Нет, мэм. Мистер Крейвен попросил меня проводить вас к нему в кабинет.

Я отставала от Триш лишь на шаг, пока она вела нас по длинному коридору, мимо привычного уже «аквариума» в центре. По дороге я осознала, что ни разу не была в глубине офиса, в кабинетах партнёров. Только один раз мне довелось оказаться в кабинете Броди, для нас было безопаснее встречаться вне их конторы. Постучав в блестящую деревянную дверь, Триш широко распахнула её, открывая взгляду роскошный личный кабинет старшего партнёра.

Вдоль одной стены тянулись изготовленные на заказ книжные полки, набитые томами по юриспруденции. Я мимолётно задумалась, насколько всё это нужно сейчас, когда технологии получили такое развитие. Не легче ли было искать информацию по конкретному прецеденту по компьютеру, нежели рыться в груде покрытых пылью книг? Две другие стены представляли собой широкие окна высотой от пола до потолка и открывали великолепный вид на океан. Но мой взгляд оказался прикован к тому, что находилось перед этим захватывающим дух пейзажем. Я не могла отвести глаза от сидящего за столом мужчины. Его обычно оливкового цвета кожа была бледной, а лицо покрывала испарина. С его висков стекали капли пота, задерживаясь на дрожащем подбородке, а потом капали на уже промокшую рубашку. И это болезненное состояние отражалось в подёрнутых дымкой глазах.

– Боже мой, Паркер! Что с тобой?

Глаза его немного прояснились, и он вперился в меня мрачным, грозным взглядом.

– Присаживайтесь, миссис Харрингтон. Триш, оставь нас.

Я повернулась к Триш, которая смотрела на меня, высоко подняв брови. Я кивнула, подтверждая её опасения. Это было очевидно – Паркер Крейвен болен. Мой взгляд вернулся к Паркеру, и он произнёс:

– Помнится мне, я уже говорил тебе сегодня, чтобы ты не заставляла меня повторять дважды. Садись.

Я задумалась, стоит ли спорить с ним. Но почти весь день я провела на ногах, в основном, благодаря ему, и сейчас, увидев, какой он бледный, я кивнула и присела на краешек стула. Паркер тут же садистски улыбнулся и спросил:

– Вам удобно, миссис Харрингтон?

– Нет. Ты вызвал меня сюда, чтобы позлорадствовать?

– Не совсем. Я вызвал тебя сюда… – Его слова прервал приступ кашля. – До меня дошли тревожные новости. Ходят слухи, что ты приняла неудачное решение поддержать… – Снова кашель. – …некие деловые инициативы, от которых, как мне кажется, лучше бы… – Кашель. – Отказаться.

– Если ты имеешь в виду Трэвиса…

Он ударил кулаком по столу, а второй рукой потянулся к вороту рубашки, чтобы ослабить галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу.

– Не прерывай меня и не притворяйся тупой. Ты разговаривала с Никколо Альбини.

Паркер снова принялся кашлять.

Я ждала. А потом, широко раскрыв глаза, взмолилась:

– Паркер, это может подождать. Ты совершенно точно заболел. Надеюсь, это не инфекция. Мы обсудим этот вопрос, когда тебе станет лучше, возможно тогда же, когда будем обсуждать завещание. А сейчас, я - жена Стюарта и буду говорить со всеми, с кем захочу.

Он сделал глоток воды и вытер носовым платком лоб.

– Больше ты не будешь ничего обещать Альбини и заключать с ними сделки. По новому договору все решения принимаю я. Для этого, если ты, конечно, не хочешь, чтобы твоя настоящая дата рождения получила огласку, а, поверь мне, ты этого не захочешь, тебе лучше подписать вот эту доверенность.

Очередной приступ кашля. Грудь Паркера сотрясалась в судорогах, пока он харкал в платок. Я скривилась, увидев проступающие сквозь ткань красные пятна. Покачав головой, я поджала губы.

– Господи, тебе с каждой минутой становится всё хуже. Кто-нибудь позвонил Мойре? Ей лучше отвезти тебя домой.