Коварный повеса
Шрифт:
— Ты должен объяснить мне, что делать, — сказала Мэдлин. — Видишь ли, в той книге не очень–то подробно все описывается. Во всяком случае, мне показалось, что я кое–чего не поняла.
— Ты все правильно поняла, — прохрипел Энтони и тут же добавил: — Только не надо слишком уж нежно…
Она с улыбкой кивнула:
— Да, ясно.
В следующее мгновение у Энтони перехватило дыхание, так что теперь он даже застонать был не в силах. Почувствовав головокружение, он прислонился к стене и, шумно выдохнув, сунул руку в карман в поисках носового платка. Однако все произошло слишком быстро, так что он
— Но тебе не нужно было…
— Не нужно? Почему? — Взяв платок, она вытерла губы и с невинной улыбкой добавила: — В «гаремной» книге это описывалось именно так. Выходит, я все–таки не поняла и сделала что–то не так?
— О Господи, нет, — пробормотал он со вздохом и снова прислонился к стене. — Дорогая, ты все правильно поняла, вот только…
— Если так, то все в порядке. — Она опять улыбнулась. — Я же говорила, что смогу справиться с тобой. Теперь ты убедился, что я была права?
Энтони невольно нахмурился. Черт возьми, неужели она думает, что доказала свою правоту этой маленькой демонстрацией безнравственности? Покачав головой, он заявил:
— Ошибаешься, моя милая. Ты понятия не имеешь, как справиться со мной, так что позволь предостеречь тебя.
Удивленная его тоном, Мэдлин молча отступила на шаг, а он добавил:
— Я не лгал, когда говорил о своей ненасытности. Я уже опять хочу тебя.
— Что ж, вот и хорошо. Буду счастлива доставить тебе удовольствие, — ответила Мэдлин с невозмутимым видом.
Энтони взял ее за плечи и прижал к стене, глядя ей прямо в глаза.
— Не играй со мной, Мэдлин. Ты пожалеешь об этом.
Прижавшись грудью к его груди, она прошептала:
— Сомневаюсь, любимый. Пожалуйста, покажи мне, на что ты способен. Покажешь?
Энтони медлил с ответом. Что, если он действительно покажет?.. И что, если она с криками убежит от него? А впрочем… Уж лучше сейчас, чем после того, как они по женятся. И если она действительно хочет такого, как он, то, Бог свидетель, она получит желаемое.
Отбросив сдержанность, Энтони сорвал с Мэдлин платье, затем резким движением сорвал и сорочку, так что она осталась в одних чулках. Заглянув ей в лицо, он увидел, что ее глаза горят радостным возбуждением. Поцеловав его в губы, она принялась раздевать его с такой же поспешностью, с какой он только что раздевал ее. Потом, глядя ему прямо в глаза, прошептала:
— Возьми меня, Энтони, возьми быстрее…
И в тот же миг он приподнял ее ноги, все еще обтянутые чулками, и, прижав к стене, стремительно вошел в нее. Мэдлин тотчас же обхватила его шею руками и громко застонала. Он ответил ей таким же громким стоном, потом прохрипел:
— Боже, ты действительно колдунья. Ты заставляешь меня… сходить с ума… каждый раз…
— Ах, милый… — прошептала Мэдлин, целуя его в шею и обвивая ногами его бедра.
Несколько минут спустя он вздрогнул и излился в нее с гортанным криком. И почти тотчас же раздался
ее громкий крик.На минуту оба замерли, крепко прижимаясь друг к другу и с трудом переводя дыхание. «А что, если она была права, когда говорила, что мы с ней отличаемся от всех прочих мужчин и женщин? — думал Энтони. — Может, я действительно встретил ту, с которой смогу прожить всю свою жизнь, ту, которая будет понимать меня?»
Мысли эти воодушевляли и вселяли надежду, и сейчас, в эти чудесные мгновения, ему казалось, что такая надежда вполне обоснованна.
— Любимая, — прошептал он, заглядывая ей в глаза, — с тобой все хорошо?
Она тихонько вздохнула и осторожно прикусила мочку его уха.
—Я как раз собиралась спросить о том же тебя.
Ощутив ее горячее дыхание, Энтони вдруг почувствовал, что снова возбуждается.
— Ты знаешь, дорогая, я опять тебя желаю, — пробормотал он, с любопытством ожидая ее реакции.
Мэдлин весело рассмеялась:
— Вот и замечательно, любимый. Иначе я подумала бы, что ты сильно преувеличивал, когда говорил о своей ненасытности. — Чуть отстранившись, она ослепительно улыбнулась ему. — Если зверь хочет большего, тогда конечно…
Энтони тут же подхватил ее на руки, стремительно пересек комнату и толкнул дверь, ведущую в соседнюю спальню. Опустив Мэдлин на кровать, он улегся с ней рядом, полный решимости наслаждаться ею так долго, как она позволит…
… Какое–то время спустя, когда за окном уже начали сгущаться сумерки, Мэдлин с улыбкой прошептала:
—Ну а теперь ты наконец–то удовлетворен, не так ли?
Он хохотнул и с протяжным стоном прикрыл глаза, изображая изнеможение.
— И ты еще спрашиваешь?
— Выходит, ты признаешь, что я была права, когда сказала, что вполне могу справиться и с тобой, и с твоей ненасытностью?
— Ох, милая, — ответил он, нисколько не кривя душой, — я уже начинаю беспокоиться, что не смогу справиться с твоей ненасытностью. Не говоря уж о твоем поразительном любопытстве…
Она взглянула на него с притворной озабоченностью:
— Знаешь, дорогой, я тоже этого боялась. Именно поэтому и не выходила замуж, понимаешь? Ведь не каждый мужчина сумеет совладать со мной.
— Осторожнее, кокетка! — Энтони ухмыльнулся. — Когда мы поженимся, я буду ждать от тебя гораздо большего уважения к моей персоне.
— Неужели?! — воскликнула она с насмешливой улыбкой. — Что ж, милорд, вы можете ожидать всего, что вам заблагорассудится, но получите только то, что я пожелаю вам дать.
Энтони торжествующе рассмеялся. На этот раз Мэдлин не сказала, что с женитьбой надо подождать, — значит, она собиралась принять его предложение и обвенчаться сразу. Бросив взгляд на окно, он отстранился от нее.
— Уже поздно. Наверное, твой отец ждет тебя.
Она кивнула:
— Да, ты прав. Мне пора домой.
— Я отвезу тебя, дорогая.
Мэдлин решительно покачала головой:
— Нет, ни в коем случае.
Выскользнув из постели, она пошла в другую комнату и принялась одеваться. Энтони тоже поднялся и пошел за ней. Глядя на нее с беспокойством, он спросил:
— Но почему?
Она тихо вздохнула:
— Потому что ты захочешь попросить у папы моей руки. А я пока не могу допустить, чтобы ты это сделал.