Коварный повеса

Но еще хуже были торговцы. Внезапно выяснилось, что все они мечтают о том, чтобы виконт Норкорт взглянул на их товары. Такого никогда не случалось с «младшим мистером Долтоном». Бремя наследника никогда не казалось Энтони таким тяжелым, как в эти моменты.

— Сколько? — спросил он коротко.

Она резко повернула голову:

— Сколько… чего?

— Сколько денег вам нужно?

Мисс Прескотт вдруг подбоченилась и посмотрела на него с презрением:

— Вы неправильно меня поняли, милорд. Мне нужна, всего лишь услуга, которая ничего не будет вам стоить.

— Сомневаюсь, — пробормотал он с усмешкой.

— Для вас — ничего нового, милорд. Речь идет о вечеринке с веселящим газом. Из тех, что вы устраиваете.

— Раньше устраивал, — поправил он. — Я больше не буду их проводить.

— Но вы должны!.. Понимаете, это услуга, о которой я прошу. Я хочу, чтобы вы пригласили меня на вечеринку с веселящим газом.

Глава 3

Дорогая Шарлотта,

Вам не нужно сообщать мне о чем–либо, потому что я и так знаю все, что должен знать. Еще до того как я начал поддерживать школу, я провел целое исследование. И еще… По крайней мере раз в год Вы жалуетесь на то, что приходится заниматься счетами. Неужели Вы думаете, что я мог не помнить этого?

Ваш друг Майкл.

Мэдлин в досаде прикусила губу. Наверное, она напрасно выпалила все сразу. Но теперь уже ничего не поделаешь… Что сказано, то сказано.

Виконт уставился на нее в изумлении:

— Мисс Прескотт, вы в своем уме?

— Успокойтесь, в своем. Пожалуйста, не смотрите на меня так.

Выходит, виконт разозлился. Что ж, она тоже разозлилась. Разозлилась и устала. Устала от кредиторов и от тягостных раздумий о будущем.

Тут лорд Норкорт наклонился к ней и пробормотал:

— Черт возьми, но зачем вам это? Почему вас интересует вечеринка с веселящим газом? Впервые слышу, чтобы молодые учительницы интересовались чем–то подобным.

Рассказывая придуманную тут же историю, Мэдлин старалась выглядеть невозмутимой.

— Я, кажется, уже говорила вам, что интересуюсь наукой, изучаю психологию и поведение человека. Сейчас пишу статью о влиянии на людей веселящего газа. Но я слишком мало знаю об этом газе, и хотелось бы узнать побольше.

— Именно поэтому вы хотите присутствовать на вечеринке с веселящим газом? — Он смотрел на нее недоверчиво. — Вы действительно решили написать научную статью?

— Да, действительно. — Несколько лет назад это вполне могло быть правдой. Но после того как отец, воспользовавшись газом, навлек на себя все последующие неприятности, Мэдлин потеряла интерес к подобным исследованиям.

— Но я могу удовлетворить ваше любопытство и без вечеринки. Просто попрошу аптекаря приготовить такой газ, и вы сможете испытать его, если захочется.

— Это не поможет! — воскликнула она. Он пристально посмотрел на нее:

— Почему же?

Потому что без вечеринки она не сможет встретиться с сэром Хамфри. А сейчас, когда ее последнее письмо пришло обратно, ей обязательно нужно с ним встретиться.

После того как в прошлом году они с отцом переехали в Лондон, она постоянно пыталась как–нибудь пробиться в круг его знакомых. Но все попытки прийти к известному химику домой или в Королевское общество ни к чему не приводили, и Мэдлин уже отчаялась: она не знала, что предпринять, чтобы добиться встречи с ним. А без его помощи отец никогда не сможет вернуться к практике.

Что же касается вечеринки с веселящим газом, то ей почему–то казалось, что сэр Хамфри вполне может на нее пожаловать. И что там, в непринужденной обстановке, она смогла бы с ним познакомиться.

— Так как же? — спросил лорд Норкорт. — Почему бы вам просто не попробовать закиси азота?

— А как найти людей, на которых проводить эксперимент? Я ведь учу молоденьких девушек… Если я попытаюсь испытать газ на них, то потеряю работу.

— Скорее всего вы потеряете работу и в том случае, если появитесь на одной из моих вечеринок, — заметил виконт.

— Но ведь речь не идет о вечеринке с легкомысленными женщинами, — возразила Мэдлин. — Пусть это будет вечеринка… с целью научных исследований.

Виконт рассмеялся:

— Не будьте такой наивной. Что бы я ни устроил, я буду распутником, устраивающим вечеринку. И если вы на ней появитесь, то не только лишитесь места, но и погубите свою репутацию.

Мэдлин нахмурилась. Вероятно, виконт был прав, и почему–то ее это ужасно раздражало.

— Если бы мир был справедлив, сэр, мое присутствие на вечеринке с научной целью вообще не было бы риском. Женщинам оказывали бы такое же уважение, как натуралистам–мужчинам. Они могли бы учиться в университете, как любой мужчина.

Его взгляд стал мягче.

— Но мир несправедлив. Пока, во всяком случае.

Эти его слова словно согрели ее душу. Другие мужчины обычно разглагольствовали о том, что женщинам нужна защита и что у них не хватает ума, чтобы получить образование. Но он так не считал. Удивительно. Особенно для распутника.

Тут виконт прислонился к балюстраде, и было заметно, как напряглись его мускулы под прекрасно сшитым облегающим сюртуком. «Как он похож на породистого жеребца, — внезапно промелькнуло у Мэдлин. — С какой естественной легкостью и уверенностью он двигается».

Но уже в следующее мгновение ее охватило беспокойство, причину которого она поняла почти сразу же. Нет, не только внешность виконта так взволновала ее. Мэдлин привыкла наблюдать за прекрасными животными, а также описывать подробнейшим образом их поведение и прочие характеристики. Но она никогда не чувствовала, что… страстно желает их.

Желать его? Она, должно быть, сошла с ума. Мужчина вроде него даже не взглянет на нее второй раз — ведь женщины постоянно падают в его постель. Но если так, то очень жаль… Ведь виконт оказался на удивление умным мужчиной.

«Осторожнее, ты слишком уж увлекаешься. Не забывай, что он отъявленный распутник и лорд к тому же. Да–да, никогда не забывай об этом».

Виконт же вдруг нахмурился и проговорил:

— Так вот, именно потому, что мир несправедлив, я не смогу выполнить вашу просьбу. Как вы прекрасно знаете, прием Тессы в эту школу зависит от того, сумею ли я доказать, что могу быть благоразумным. Устроив же одну из своих знаменитых вечеринок, я доказал бы обратное.

Она попыталась проявить настойчивость: