Ковенант. Альтерген

— Макс, может все же… — повернулась ко мне Василиса.

Вообще, у меня было немало вопросов к серпенту, и я бы с удовольствием сегодня их ему задал. Например, очень меня интересовал момент, почему мои пули не смогли сразу причинить ему вреда. Но, надеюсь, рептилоид Слай никуда не убежит как в прошлый раз и поспрашивать я его смогу завтра.

— Да делайте вы что хотите, — махнул я рукой и пошел в переговорную на минус первом этаже — который, судя по времени спуска на лифте, был довольно-таки заглублен. Утром, когда вместе с лысым администратором сюда ехали, внимания как-то не обратил из-за волнующей неизвестности в ожидании разговора с боссом.

— Макс, привет, — встретил меня Атаманова. Даже в голографической проекции выглядит устало, похоже мало спит и много работает. — К вам завтра заглянет в гости важная фигура на серьезный разговор.

— Надо как-то готовится?

— Нет, я просто предупредить. Имей ввиду.

— Босс, вы сказали, что серпент наш ровесник.

— Да.

— Мне кажется старше.

— Ты прав. Но он ваш ровесник, и так и так правильно.

— Объяснение будет?

— Да, для этого к вам важная персона и летит.

— Понял. Что-то еще важное?

— Если по вам, ничего. Отдыхайте.

— А в общем как? Проблемы какие-то?

— Проблемы, да, — усмехнулся Атаманов. — Сложный будет год.

— Из-за пропажи королевской семьи?

— Да нет, это пока в тайне осталось, — махнул рукой Атаманов, словно речь шла о каком-то пустяке. — Так, по всему миру тряска.

Судя по виду, пояснять босс не очень хотел и наставать я не стал.

— Ясно. Значит ждем важную персону. Босс, у меня вопрос еще.

— Да?

— Леопарда нашли?

— Нет, исчез.

— Он вел себя странно для животного. Не может так быть, что в нем, например, было подсажено сознание человека? Я в одном фильме видел такое, там сознание преступника в тело змеи загрузили.

Босс заметно задумался и пообещал накинуть эту версию для поисков. Закончив с ним разговор, я поднялся наверх и без задержек миновал собравшийся в ресторане оперативный штаб организации вечеринки. Зайдя в номер, повесил на дверь табличку «Не беспокоить» и включился в изучение новостей — разочарование оттого, что не получилось поспрашивать серпента уже прошло, появились новые точки интересеса. Тем более что доступ для платинового статуса социального рейтинга оказался невероятно широким и почти сразу я понял, что за последние недели действительно чего только не произошло. Новости такие, что в прошлом году каждая могла быть надолго в центре внимания по нескольку месяцев, сейчас же одна за другой друг друга на первых полосах сменяют, будучи актуальными иногда всего несколько часов.

Военный переворот в Китае, серия терактов в Индии, Корпус морской пехоты в Исландии, хотя вот это мне понятно — королевская семья пропала, так что «Красный план» США по оккупации Великобритании более чем столетней давности наконец в действии; Шестой флот у берегов Ливии, но это тоже понятно к чему, новая эпидемия в Африке с какой-то ужасающей смертностью, войны на Ближнем Востоке и в Латинской Америке, отмена Всемирных игр, на фоне которой блекнет и отмена чемпионата мира в проекте «Акрополь», полный запрет массовых собраний в столицах всего мира…

Отвлекая от изучения новостей раздался громкий стук в дверь.

— Занято! — крикнул я.

Несмотря на недвусмысленный крик, в комнату ввалился Ушан.

— Макс, слушай, а ты не против Робби Уильямса?

— А кто это?

— Певец!

— Ну он нормальный?

— Нормальный.

— Тогда не против.

— Отлично!

Ушан как пришел, так и ушел — быстро и деловито, явно захвачен деятельностью.

Прежде чем вернуться к новостям, я распечатал бумажную карту мира и принялся отмечать все произошедшее, пытаясь анализировать где и какие события могут повлиять на прорывы демонов. Дверь вдруг снова распахнулась, уже без стука.

— Макс, он отказался! — с порога сообщил Ушан.

Я медленно вздохнул, гася раздражение и просящийся на язык комментарий.

— Почему? — спросил, не поднимая взгляд от карты.

— Мы хотели, чтобы он был в красном леопардовом костюме, как тридцать лет назад в Москве на чемпионате мира по футболу, и чтобы на повторе десять раз подряд песню «Party Like a Russian» исполнил, а он не захотел почему-то.

— А он — это кто?

— Робби Вильямс!

— Ну закажите кого-нибудь другого.

— Тут прикинь, вообще кого угодно можно, контора платит!

— Какая контора? ФСБ что ли?

— Нет, Сапфир! Здесь оказывается все корпоративные бонзы отдыхают, тут вообще можно все и даже больше!

— Ясно. Ушан, слушай, давай без меня со всей хурмой. Еще раз так ты или кто-то ко мне завалится, вечеринка отменяется, и я не шучу, хоть там Робби Вильямс будет выступать, хоть Вилли Боббинс. И да, когда начнете, музыку громко не делайте, пожалуйста, я тут немного занят, мне сосредоточиться надо.

— Макс, у тебя есть функция тишины. Спросил бы Гену или сам бы посмотрел в меню управления, если религия запрещает. Если бы ты ее включил, я бы к тебе и не заходил!

— Так табличка же!

— Какая табличка?

— Не беспокоить! На ручке двери!

— А, да? — озадачился Ушан.

— Геннадий, что за режим?

— Все верно, я могу изолировать комнату от внешних звуков режимом тишины.

— Так а чего молчишь?

— Вы вчера вечером сказали мне заткнуться и не отсвечивать.

Точно, забыл совсем.

— Прости, Геннадий, был в плохом настроении. Сделай тишину, будь добр. Спасибо. Ушан, а ты закрой дверь с той стороны, пожалуйста.

— Так кого заказывать?

— Да хоть кого, Виталик! Мне наплевать, делайте что хотите!

— Случилось что?

— Взрослая жизнь случилась, Виталь. Ну не мешай, реально!

— Может тебе пожрать принести?

— Максим Сергеевич, Виталий дело говорит, вы нарушаете режим питания.

— Гена, вот твое мнение мне чрезвычайно важно! — обращаясь к виртуальному помощнику, смотрел я при этом на Ушана.

— Ладно, ладно, не ори, — все же закрыл Виталик дверь с той стороны.

Корпел над аналитическими выкладками до глубокого вечера, в попытке понять происходящее в большом мире. Постепенно нашел отправную точку, откуда события словно вскачь понеслись — полтора месяца назад в Южно-Китайском море произошла серия терактов, едва не уничтожившая один из подводных городов. Больше семи сотен погибших, причем только по счастливой случайности эти семь сотен не превратились в семь, и даже в семьдесят тысяч.