Козара
Шрифт:
Нечто подобное он испытал, когда впервые увидел Изабеллу. Тогда это была любовь. Человек зрелый, Дитер понимал, что любовь редко приходит дважды. Он любил Изабеллу, но это только что встреченное им существо явно выбило его из обычной колеи. Он уже почти верил, что влюбляется снова. Это его привело в замешательство и испугало.
Он набрал полные легкие воздуху и махнул рукой. Ерунда. Я просто давно не встречался с женщинами, пытался он успокоить себя. Он припомнил встречу с той француженкой в Париже. Все выяснится уже сегодня вечером на берегу. Он обрел спокойствие.
Наконец они приехали в
— Останови здесь, — сказал он шоферу. — Поезжай в гараж и исправь аккумулятор, а после подъедешь прямо к комендатуре.
Машина рванулась, подняв за собой облако пыли. Дитер с девушкой остались вдвоем. Он осмотрелся по сторонам: на них уже обращали внимание. Пока это были только горожане, но каждую минуту мог появиться и кто-нибудь из военных.
— Вы боитесь, майор? — сказала девушка по-немецки. — Не бойтесь, я умею хранить тайну.
— Да вы отлично говорите по-немецки! — воскликнул Дитер.
— Не знаю, отлично ли, но говорю, — спокойно ответила девушка.
— Тогда вы поняли и то, что я сейчас сказал шоферу?
— Да.
— Вы очаровательны, — сказал Дитер. — На нас уже смотрят, и мы не можем стоять дольше, а я хотел бы назначить вам свидание. Вас зовут Марта?
— Матильда.
— Матильда, могу я вас попросить, — продолжал Дитер, — если вы свободны, прийти нынче вечером на мост? Вы знаете, где мост?
— Знаю. А когда?
— В восемь.
— Вы забыли о комендантском часе, — напомнила ему Матильда.
— Черт бы побрал этот комендантский час! — сказал Дитер. — Что же делать?
— Встретимся раньше, — предложила Матильда.
— Но где, черт возьми? Я же не хочу, чтобы о нашей встрече стало известно. Поэтому лучше, когда стемнеет, — в восемь или даже после девяти.
— Давайте встретимся у вас дома, — сказала Матильда.
— О, mein Gott! — воскликнул Дитер. — Это чудесно.
— Вы мне скажете адрес?
— Конечно, конечно, — повторял с восторгом Дитер.
— Я приду после шести, — сказала Матильда, записав адрес. — До свиданья, майор.
Вот я и в Приедоре, а как раз сюда меньше всего хотела попасть. Никого не знаю. Сесть бы в поезд — и в Загреб, подумала она. Но поезда не ходят, железную дорогу взорвали. Надо как-то выбраться из города, укрыться в поле, а с наступлением темноты…
Она смотрела на север, в сторону гор. Она знала эти края. До войны, еще ученицей, она побывала на Козаре, была на Мраковице и в монастыре Моштанице. Она вспомнила уста-шей, которые ее дважды пытали. Оба раза жизнь ее висела на волоске.
Садясь в автомобиль с Дитером, она была уверена, что едет в тюрьму и на верную смерть, но немец не бил ее и, казалось, не желал ей зла. Поэтому она решила не бежать, а искать иной выход.
Ровно в шесть она позвонила. Дверь тут же открылась, словно хозяин ждал, держа руку на защелке. Майор Дитер был одет по-домашнему, чисто выбрит, от него пахло одеколоном.
— Вы сдержали свое слово, — улыбнулся он.
— А вы сомневались?
— О нет! Вы видели родителей?
— Я их не застала, — сказала Матильда. — Вероятно, мы разминулись: они уехали ко мне в Загреб, а я
сюда…— Теперь вы в моих руках, не так ли?
— Дружеские руки не опасны, — сказала Матильда.
Он взял ее за плечи.
— Я и правда хочу, чтобы вы считали меня другом.
— Когда вы едете обратно в Дубицу?
— А вам зачем это знать?
— Возьмите меня с собой, — сказала Матильда. — Если отвезете меня в Дубицу, я поверю, что вы друг.
— Это слишком ничтожная цена, — сказал Дитер, прикоснувшись к ее волосам.
Он с трудом сдерживал возбуждение. Ему не хватало воздуха. Вдруг он крепко обнял Матильду. Она тихонько оттолкнула его. А когда он все же поцеловал ее, слегка ударила по щеке.
— А вы не признаете шуток, — сказал Дитер.
— Такие уж у балканских девушек нравы, — отвечала Матильда.
— Их шутки всегда похожи на драку?
— Да, вроде того.
— А какие же они бывают, когда дерутся всерьез?
— Лучше вам этого не пробовать на себе, — сказала Матильда. — Она осмотрела хорошо обставленную комнату — кровать, диван, письменный стол, кресла; на полу яркий боснийский ковер. А где хозяин? Она прислушалась. Ни шагов, ни движения, ни голосов. Казалось, что в доме только двое — она и Дитер. Что же мне делать, если он разойдется?
— Вы так и не сказали, когда возвращаетесь.
— Это военная тайна.
— Ах да! Я ведь спрашиваю, чтобы предупредить партизан, — сказала Матильда и вызывающе засмеялась.
Дитер посмотрел на нее внимательней и даже о опаской. Лицо его на минуту нахмурилось, но тотчас же просветлело, и он тоже засмеялся.
— Имею честь разговаривать с рядовым партизаном или с партизанским офицером?
— Вы говорите с полковником, — ответила Матильда ему в тон. — Смирно. Вольно!
— Вы умеете командовать? Если бы я был настоящий немец, я бы вас уже арестовал и в доказательство вашей принадлежности к партизанам воспользовался бы словами, которые вы только что произнесли. Но я не настоящий немец. Меня не интересует, ни кто вы, ни к какому лагерю принадлежите. Сейчас я хочу лишь вам сказать, что вы мне очень нравитесь…
— Бросьте шутить, — перебила его Матильда. — Так вы мне скажете, когда едете в Дубицу?
— К сожалению, может быть, уже завтра.
— Возьмете меня?
— С большим удовольствием.
— Тогда я останусь у вас и здесь переночую, потому что мне некуда идти.
— А вы не можете переночевать в доме родителей?
— Там все закрыто. Я же говорю вам, что они уехали в Загреб, пока я сюда добиралась. Думаю, вы не откажете мне в гостеприимстве.
— Неужели вы можете сомневаться?
— Если бы я сомневалась в вас, я не пришла бы сюда, — ответила Матильда. — У меня такое ощущение, что я попала в дом старого друга.
— А разве мы еще не друзья? — сказал Дитер, откупоривая бутылку. — Давайте выпьем за нашу дружбу.
— Я не пью. Вы живете один в этом доме?
— Нет, тут хозяин с женой и двумя детьми. Они дома, только в других комнатах. Когда я приезжаю, они замолкают и ходят на цыпочках.
— А где я буду спать? — спросила Матильда.
— У меня или у хозяйка, — сказал Дитер. — Если я поведу вас к хозяину, нам придется объяснить, кто вы и что, откуда и куда едете. А если у меня…