Козулька

Она сидела за столом, перелистывала конспекты и с тоской думала о том, что же она помнит из морфологии?

Целый месяц Ким читал им лекции по морфологии. Невысокого роста, скромный кореец, выходя к доске, становился поэтом и ораторствующим философом. Он рисовал какие-то странные схемы, соединяя морфологию со строением вселенной, он видел в морфологии то, что им, обычным школьникам, не проучившимся по этой особой программе и половины года, было невозможно понять. Ким преподавал в университете, а в школу его пригласили только для того, чтобы придать высокий статус их обучению.

Яна слушала его с открытым ртом, ничего не понимая, а ряды за нею стремительно редели. Даже Дима прогулял несколько занятий. К злосчастному декабрю со злосчастным иностранным праздником, где Янка подхватила ветрянку, их в аудитории осталось человек шесть. Шесть влюбленных в Кима девочек. Особенно его любила Катька. Наверное, за то, что Ким был похож на героев из ее артхауса. Она тоже ничего не понимала, но сама причастность к Киму поднимала ее в собственных глазах. Руслан и Дима под разными предлогами убегали на улицу, Стас постоянно в этот день отпрашивался к зубному врачу. Одна Катя решила издать лекции Кима, как когда-то студенты какого-то языковеда Фердинанда де Соссюра издали его лекции. А иначе от него ничего бы и не осталось в науке.

Соссюр… Смешная фамилия!

Тринадцатого января Яна подошла к Киму и робко спросила, можно ли ей завтра сдать экзамен по морфологии. Он, очевидно, не узнал свою ученицу с первой парты сквозь остатки зеленки на лице, выдал список из пятидесяти вопросов и добавил: «Вам еще нужно было к экзамену сдать семь работ с морфологическими разборами. Надеюсь, они у вас есть».

Семь работ по морфологии никак не вязались с тем романтическим «пред-зеленочным» образом Кима, который грел Янке душу. Она села напротив учительского кабинета на пол и поняла, что ляжет ночевать прямо здесь.

К ней подошел Дима. Он присел рядом, откинув назад челку, и посмотрел Янке в лицо.

— Дима, это ужасно, — прошептала Яна. — Разве так можно поступать с людьми? Я училась больше всех, и вот. Из-за ветрянки и только из-за того, что я не смогла сдать вовремя и вместе со всеми эти несчастные экзамены, которые по большому счету нужны только для отчетности, я превратилась в тупого изгоя.

Яна хныкнула. Дима положил руку ей на плечи и приобнял.

— Не убирай руки… — тихо произнесла Яна и замерла. Дима легко погладил ее шею тонкими пальцами. — Почему твоей страницы нет ВКонтакте?

Дима пожал плечами и усмехнулся.

— Не люблю социальные сети. Без Интернета появляется так много свободного времени! — Дима прижал ее к себе сильнее, и Яна переложила голову ему на плечо.

— А на что тебе свободное время? — пробормотала Яна и вдохнула поглубже его запах. Дима пах совершенно по-особенному. Смесь лаванды, мужского одеколона и сигарет. Яна не любила запах табака и всегда от него чихала. Но даже этот запах, исходя от Диминой рубашки, был ей приятен. — Чем ты занимаешься в свободное от учебы время?

— Играю в группе.

Яна уже поняла, что Дима не любит говорить о себе.

— В какой группе? Ты не думай, что я отстану, — усмехнулась она. — Я должна узнать про тебя побольше.

— Побольше? — удивился Дима. — Зачем? Во мне нет ничего необычного.

«В тебе все необычно», — подумала Яна, но ничего вслух не произнесла.

— А время мне нужно хотя бы для того, чтобы помочь тебе не вылететь отсюда.

Яна приподняла подбородок и посмотрела на него. Прямо перед глазами свисали его волосы, прикрывающие ухо. Самое красивое ухо на свете. С маленькой сережкой. Яна слегка подула туда, и Дима фыркнул.

— Не знаю, согласишься ли ты на мое предложение, но мы можем поехать ко мне, ты выспишься, а я постараюсь сделать тебе эти контрольные работы, о которых Ким так громко кричал из-за двери.

Яна покачала головой, хотя очень хотела посмотреть, где он живет.

— Меня мама не отпустит.

Дима удивленно посмотрел на нее.

— Ты же говорила, что она уехала в другой город.

— Точно… — Яна улыбнулась. — Хорошо, скажу папе, что пойду к Кате…

— Он не позвонит? — спросил Дима.

— Не позвонит, он слишком уставший после работы. А я после восьми зачетов и трех экзаменов, сданных за три дня, не способна думать и разговаривать.

Дима взял ее лицо за подбородок и поцеловал в нос.

Почему-то они поехали не к нему домой, а к его бабушке. Ее дом находился на краю города между двумя пустырями и около леса. Зимняя пурга билась в одинокий дом, мечтая снести его и виться по полям в одиночестве.

В бабушкиной квартире у Димы была собственная комната. Яна задумчиво ходила вдоль книжных полок, на которых стояли новые Димины приобретения — полные собрания сочинений зарубежных классиков двадцатого века, Ницше, Гессе, Кропоткин, Декарт, Лао Цзы, Чанышев, Сенека и Фромм.

«Кто такой Фромм?» — подумала Яна, хотя о существовании других имен она тоже слышала немного.

Дима крикнул с кухни.

— Ты какой чай любишь?

— Только не смейся! Зеленый с молоком.

В дверном проеме показалось удивленное Димино лицо. Яна чувствовала себя совершенно опустошенной. У нее не было даже сил, чтобы порадоваться тому, что она увидела одну часть жизни Димки. Она присела на диван и в следующий момент уже спала. Около трех ночи Дима ее разбудил, дал какую-то пижаму, на что Яна пробормотала что-то нечленораздельное. Она машинально сходила с пижамой в туалет, переоделась и вернулась обратно. Димка укутал ее одеялом, а сам снова сел за компьютер. Янка только успела подумать о том, что в этой квартире намного теплее, чем у нее.

Проснулась Яна от сильного толчка. Кто-то над ее головой громко произнес: «Шлюха!» Яна открыла глаза. Димка спал рядом, одетый. Его голова лежала у Янки на груди, а руки он сложил, как ангелочек, под щеку.

Перед кроватью стояла какая-то пожилая женщина с трясущейся нижней губой.

— Здравствуйте, — сказала Яна. Наверное, это и была Димкина бабушка, которая должна была ночевать у своей второй дочери.

— Встать, — прошипела женщина.

Яна нехотя вылезла из-под одеяла.

— Шлюха в моей пижаме! — вдруг вскрикнула женщина, потом зачем-то подняла с пола какие-то вещи Димы и швырнула их в Яну. — Убирайся!

Димка тоже проснулся. Бабушка быстро вышла из комнаты, окинув внука презрительным взглядом. Яна стояла посреди комнаты в пижаме с розовыми рюшечками.

— Какая ты прикольная в бабушкиной пижаме, — сказал Дима и улыбнулся. — Твои работы на столе. Ты опоздаешь. Тебя проводить?

Яна посмотрела на его сонное лицо, по которому было видно, что спать он лег только под утро, и помотала головой.